губы, кусает их сильно, почти до крови.

Руки мои по-прежнему связаны, я не могу сопротивляться!

Пытаюсь ударить его ногой, но Цербер перехватывает мою ступню, рычит недовольно.

— Так делать не надо, крошка, если не хочешь, чтобы я сломал твою прелестную ножку.

Скидывает с меня маленькие туфельки.

Задирает мне платье.

Любуется моим нижним бельём.

— Хотел поиграть с тобой, крошка, но, похоже, ты уже и без игр сильно намокла! Вижу это через твои красивые трусики, они уже, блять, мокрые насквозь.

Он поддевает пальцем резинку трусов, касается моих мягких складочек.

— Нет! Не трогай! Уйди!

Дёргаюсь, как ошпаренная, пытаюсь отползти от него.

Но Цербер берёт меня властно за бёдра, притягивает к себе.

— Я буду трогать тебя там, где захочу, — говорит он тихо, — и ты, крошка Аврора, ничего не сможешь мне сделать.

Раздвигает мне ноги, трётся о моё лоно, наслаждается моим страхом, моими слезами, на все мольбы отвечает только рычанием.

— Прошу… пожалуйста…

Всхлипываю, когда он расстёгивает ширинку на штанах.

— Не надо… я вам… я ничего вам не сделала…

— Ты досталась мне в награду, — отвечает Цербер, прижимая меня к дивану, — и это достаточно. А теперь будь добра, Аврора, перестань плакать. И начинай стонать от удовольствия. Меня это больше заводит.

Нет!

Я не позволю ему сделать из меня безвольную рабыню!

Не дам ему превратить меня в игрушку!

Буду бороться до последнего, даже если это самый опасный преступник города!

Вспоминаю свои уроки в школе гимнастики, на которые ходила ещё в детстве. Надеюсь, хоть какой-то навык ещё остался…

Пока Цербер отвлекается на свою ширинку, освобождаю ноги, подтягиваю их к животу и резко толкаю бандита пятками в грудь.

Он недовольно хрипит, выпускает меня на долю секунды и…

Этого времени мне хватает, чтобы скатиться с кровати, вскочить на ноги и побежать к дверям.

Шанс, что они открыты, почти нулевой, но другого выхода я не вижу.

Окон в комнате нет, только эта большая железная дверь.

— Куда собралась, крошка? — смеётся мне в спину Цербер. — Я же сказал, что ты от меня не убежишь!

От его громкого смеха у меня внутри всё сжимается.

Бегу ещё быстрее, по пути сшибаю столик с дорогим алкоголем.

От звона разбитого стекла сердце сильнее колотится в груди!

Едва не врезаюсь в дверь, успеваю затормозить в последний момент.

Встаю боком, связанными руками хватаюсь за ручку и…

Дверь открывается!

Я не верю в свою удачу!

Краем глаза замечаю, как Цербер идёт ко мне неспешно.

Не человек, а хищник, готовый в один прыжок настигнуть свою беззащитную жертву.

Скорее выскакиваю в коридор, бегу вперёд, не разбирая дороги.

Один поворот, потом другой.

В коридорах нет охраны, нет вообще никого.

Такое чувство, что мы вдвоём в этом странном месте, которое Цербер называет тюрьмой.

— Далеко не убежишь, Аврора, — слышу его крик за спиной, — тут некуда бежать!

Коридор тоже не похож на тюремный.

На полу ковёр, на стенах картины.

Так может выглядеть коридор где-нибудь в отеле.

На дорогом курорте.

За очередным поворотом натыкаюсь на двух головорезов, которые меня сюда привели.

Замираю испуганно, глядя на них.

А те лишь смеются.

— Поиграть решила с Цербером? — спрашивает один.

— Цербер любит играть с жертвой перед тем, как её съесть, — тут же подхватывает другой.

За спиной раздаётся громкий топот.

Цербер уже близко…

— Не трогать девочку, — слышу его низкий хриплый голос, — пусть бежит, пусть сама всё увидит!

Головорезы расступаются передо мной, освобождают путь к дверям.

Резко срываюсь с места, снова тяну ручку на себя и…

Выбираюсь на свободу!

Сильный ветер едва не сбивает с ног, голова кружится от смутно знакомого запаха…

Запаха грязной воды.

— Нет, нет, нет…

От отчаяния хочется рыдать, хочется выть, хочется рвать на себе волосы!

Но я лишь стою на месте, словно парализованная, беспомощно смотрю на бесконечную водную гладь.

Мы на крохотном острове посреди огромного озера!

Эта странная тюрьма занимает весь маленький остров.

А вокруг него вода, до самого горизонта.

И мне отсюда не сбежать.

С трудом вспоминаю, что меня накачали снотворным по дороге сюда. А в себя пришла уже внутри этой странной тюрьмы. И всё это время даже не догадывалась, что мы на острове, вдалеке от города.

— Недалеко ушла, малышка, — слышу за спиной голос Цербера, — не хотел портить тебе сюрприз и говорить, что мы посреди огромного озера, откуда ты не сможешь сбежать.

Его тяжёлая рука ложится мне на плечо.

— Поиграли и хватит, — говорит мне бандит, разворачивает к себе и прожигает меня своими яркими зелёными глазами, — больше ты от меня не сбежишь.

Чувствую, как по моим щекам текут горячие слёзы.

Чувствую, как дрожат колени, когда он берёт меня властно, чтобы отвести обратно в свою «камеру».

Сопротивляюсь, но совсем вяло.

Тело становится ватным, почти не слушается меня.

— Побереги силы, крошка, — говорит мне Цербер и резко берёт меня на руки, — они понадобятся тебе, что кричать от удовольствия, когда я буду лишать тебя невинности.

Глава 3

— Господи, — шепчу в ужасе, — что это за место… что это за тюрьма такая… похожая…

— На курорт? — усмехается Цербер. — Когда-то это место и было курортом. А потом его переделали для меня в тюрьму, куда я был сослан другими боссами криминальной империи за все жестокие расправы, которые я учинил над предателями-бандитами. В обычную тюрьму меня отправлять опасно, а здесь в изгнании, я несу своё наказание, отдыхая от криминальных разборок. Иногда мой отдых скрашивают такие красотки, как ты, Аврора.

Он с наслаждением вдыхает аромат моего парфюма, а у меня от его дыхания тело покрывается мурашками.

— Заприте все двери, — приказывает бандит головорезам, — и следите, чтобы никто не мешал мне развлекаться с этой сладкой крошкой.

Головорезы кивают.

— Ну хули застыли? Быстро выполнять!

Они испуганно срываются с места, бегут выполнять приказ.

А Цербер заносит меня в свою комнату, кладёт на кровать.

— Не вздумай снова бежать, Аврора. Больше тебе побега не прощу. А за каждую попытку сопротивляться буду наказывать жёстко.

Он задумчиво смотрит на меня, словно решает, с чего начать.

Потом поворачивается, уходит к дверям, запирает их на ключ.

— Чтобы наверняка.

Кладёт ключ к себе в карман.

И возвращается ко мне.

Я дрожу от страха, боясь пошевелиться.

С ужасом гляжу, как бандит снимает с себя рубашку, обнажая своё красивое спортивное тело, грудь и шея покрыта татуировками, от идеальных кубиков пресса сложно оторвать взгляд, а от широких плеч, от мощных бицепсов у меня внутри становится горячо.

Очень горячо.

— Будь послушной