И тут я резко нахмурилась. А где, собственно, его искать?

Вот уж действительно недальновидность во всей красе. Я ведь даже не удосужилась спросить, где он живет.

– Эй, Василий Великий! – я легонько пнула рыжего, мирно спавшего у меня в ногах.

– А?! – кот вскочил на все четыре лапы, испуганно озираясь. – Что случилось? Уже бежим?!

– Нет, – прошептала я, – просто хотела спросить. Ты не знаешь, где живет плотник? Тот, у которого может работать Мирлай?

Васька сел, задумчиво почесал лапой за ухом.

– У нас в городе два плотника, – наконец изрек он. – Один живет ближе к реке, другой – у старой кузницы. Это в разных концах города. Сложно сказать, у кого из них подрабатывает Мирлай.

Я выругалась себе под нос. Если бы я знала наверняка, где его искать, это сэкономило бы драгоценные минуты. Те самые, в которые меня могут начать разыскивать.

Но раз так, значит так. Буду надеяться на удачу.

Уснула я уже под самое утро, когда где-то далеко запели первые петухи.

Сон оказался коротким и безжалостным. А утро крайне неприятным.

Меня разбудил резкий толчок в плечо.

– А ну, просыпайся! – Аннабелла нависла надо мной, словно грозовая туча. – Ишь, что удумала! Я уже на ногах, а ты все дрыхнешь!

Я приоткрыла глаза, но тетка и не думала останавливаться.

– Думаешь, раз сегодня к тебе приходит жених, можно забыть о тех, кто тебя кормил и поил все эти годы? Ни капли уважения! А я всегда знала, что ты неблагодарная девчонка!

Под эти бодрящие причитания я окончательно проснулась и села на кровати, стараясь выглядеть смиренной.

– Марш на кухню, завтрак готовить! – не прекращала вопить тетка. – И не забудь мне сдачу вернуть! Ты вчера за молоком ходила, а деньги где? И не говори, что все потратила. Еще и обворовать меня надумала?

С тяжелым вздохом я достала монеты из кармана платья, вручила их тетке и поплелась вниз.

Мда, утро пошло не по плану.

16

На кухне, свернувшись бубликом, спал Васька.

– Эй! – прошептала я. – Ты почему меня не разбудил?

Один глаз приоткрылся.

– Потому что ты всю ночь ерзала, – мрачно сообщил рыжий. – Вздыхала, крутилась, бормотала что-то про побег и мага. Один раз даже пнула меня! Я ушел спасать остатки своего достоинства сюда.

– И проспал…

Васька недовольно дернул ухом.

– Я к тебе будильником не нанимался, между прочим.

Тяжело вздохнула. Ладно, не до споров.

Я принялась за завтрак. Руки двигались быстро: поставить чугунок, размешать кашу, разогреть лепешки.

Аннабелла заглядывала на кухню каждые пару минут.

– Я ужасно голодна, – ревела она, будто последний раз ее кормили неделю назад. – Поторопись. У меня уже в глазах темнеет.

Наконец, мы уселись за стол.

Я ела медленно, стараясь выглядеть спокойной.

– Раз уж сегодня нам предстоят такие перемены, – Аннабелла, насытившись, отложила ложку, – приготовь-ка сегодня еды на неделю вперед.

Я замерла на секунду и тут же опустила глаза в тарелку, чтобы не выдать волнение.

– Боюсь, продуктов на такое не хватит, – произнесла как можно равнодушнее, – но я быстро сбегаю на рынок.

Сердце сжалось от надежды. Рынок ­– это не просто повод уйти из дома, это еще и деньги. Мне бы хватило этих монет, чтобы исчезнуть.

Аннабелла медленно подняла на меня глаза и странно прищурилась.

Слишком внимательно.

– Нет, – сказала она после паузы. – На рынок я схожу сама.

Надежда внутри меня оборвалась, как перетертая нитка.

– А ты, – продолжила тетка, – оставайся на кухне. Свари пока суп. Мясо и овощи есть. Начинай.

Она встала из-за стола и крикнула уже из коридора:

– Норелла, присмотри за сестрой.

Дальше – хуже. Я услышала щелчок. Глухой, металлический.

Аннабелла заперла входную дверь, чего обычно тут было не принято делать.

Я сделала вид, что ничего особенного не произошло, и отправилась на кухню. Норелла последовала за мной, уселась на стул и принялась наблюдать с видом надзирателя, которому поручили скучное, но важное дело.

Что ж, суп так суп. Достала чугунок, принялась неторопливо нарезать мясо. К счастью, сестрице быстро надоело это зрелище.

– Ну и скукотища, – пробормотала она и вышла.

Через минуту я услышала ее шаги на втором этаже.

– Наконец-то! – воскликнул Васька, спрыгивая с лавки. – Ну что? Какой план?

Я посмотрела на окно, на снег за ним, на узкий подоконник.

– Остался один вариант. Бежать. Прямо сейчас. Через окно.

На цыпочках, стараясь не выдать себя ни единым скрипом, я метнулась в коридор. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно даже на втором этаже. Схватила пальтишко, обувь, на ходу обмоталась шарфом.

Вещи остались наверху.

Я на секунду замерла, глядя в сторону лестницы, но тут же тряхнула головой. Нет, подниматься за ними было бы слишком рискованно. Норелла могла услышать.

Что ж… значит так.

Без сумки. Без денег.

Главное – подальше отсюда.

Я приоткрыла окно и тут же пожалела об этом. В лицо ударил ледяной воздух. Острый, колючий. За окном бушевала метель, хлопья летели стеной. Ветер завывал, заметая все вокруг.

– Прекрасная погода для побега, – прошептала я сквозь зубы.

Подоконник оказался холодным и скользким. Я залезла на него, схватившись за раму, еще раз оглянулась, осмотрела кухню. На секунду мелькнула мысль, может, все это затянувшийся сон? Сейчас проснусь, а за моим окном серый город.

– Пошевеливайся давай, – недовольный Васькин голос вернул меня в реальность. – Или ты решила тут до утра стоять?

Я зажмурилась и прошептала:

– Раз… два… три…

Прыгать оказалось невысоко. Я мягко провалилась в сугроб, завалившись на спину, утонула в снегу по самые уши. Но тут же вскочила, судорожно стряхивая с лица ледяную крошку.

– Давай теперь ты, – прошептала я, подняв голову.

Васька стоял на подоконнике и с подозрением глядел вниз.

– Вообще-то, – мрачно сказал он, – я не люблю снег. Я тебе говорил. Лапы морозить