Она принадлежала семье Эйприл, и она провела там много счастливых летних дней своего детства. Сейчас ферма почти всегда пустовала, и годы не пощадили облупившуюся краску и покрытые плесенью деревянные балки.

Тем не менее Эйприл была рада оказаться здесь. После того как её дом в городе сгорел, этот ветхий старый фермерский дом стал единственным местом, которое она могла назвать своим домом.

Она остановила фургон, выбралась наружу и сладко потянулась, широко зевнув.

– Ну вот, – объявила она, – мы на месте.

Кейси зевнул и с трудом выбрался из фургона. Он притворялся спящим с тех пор, как Эйприл взяла на себя управление где-то после полуночи. На самом деле он почти всё время не смыкал глаз – отчасти для того, чтобы следить за Эйприл, за которой стоило приглядывать в любое время, а отчасти для того, чтобы следить за её манерой вождения. Кейси не для того отбивался от орды современных ниндзя, чтобы его убила сонная женщина, не умеющая вести машину.

Он долго и пристально разглядывал фермерский дом.

– Мило, – сказал он тоном, который говорил об обратном. – Разве не этот дом снимали в "Гроздьях гнева"?

Эйприл раздражённо повернулась к нему.

– Я же говорила, что не была здесь много лет. Кроме того, всё, что нужно, – это немного ремонта...

В подтверждение её слов одна из ставен выбрала в этот момент сорвалась с места и с грохотом упала на крыльцо. Почти одновременно из-под капота фургона раздался резкий металлический стук – такой звук предвещает серьёзные проблемы. В воздух взметнулся столб дыма.

Рафаэль всё ещё находился без сознания. Пока Черепашки несли его наверх, Кейси отвлёкся от тревожных мыслей и заглянул под капот фургона. В этом смысле Кейси был немного похож на Микеланджело. Когда серьёзные проблемы мира становились слишком близко, он предпочитал думать о чём-то другом. Но, по крайней мере, Микеланджело был готов к серьёзным отношениям, в то время как Кейси, несмотря на свой бравый вид, в глубине души боялся сближаться с другими людьми.

«Но эта Эйприл...» – размышлял Кейси. – «Боже, я бы не отказался сблизиться с ней».

Когда Кейси захлопнул капот, из дома вышла Эйприл.

– Как дела? – спросила она.

– Не спрашивай, малыш. Скажу только одно: ты знаешь кого-нибудь, кто торгует металлоломом по-честному?

Эйприл ощетинилась. Она была благодарна Кейси за то, что он вмешался в драку с «Фут», но не понимала, почему он продолжает вести себя как девятилетний ребенок. Она уже открыла рот, чтобы ответить раздражённым тоном, но вовремя остановилась. Ночь была долгой, и все они переживали за Рафаэля.

– Ты можешь это починить? – спросила она, стараясь говорить вежливо.

Кейси покачал головой. Эйприл вздохнула.

– Чудесно. Что ж, в таком случае, думаю, мне придётся прогуляться.

– Зачем? – Кейси сгорбился, подошёл к крыльцу и плюхнулся в кресло-качалку, которое едва не развалилось под его весом.

– До ближайшего соседа больше 6 с половиной км, – сказала Эйприл, возвращаясь в дом. – Мне нужно позвонить и сообщить своему начальнику, где я нахожусь.

Кейси встал и последовал за ней.

– Ах да, кстати, о телефонах... какой-то парень по имени Чарльз звонил и оставил сообщение на автоответчике перед тем, как твой дом загорелся.

– Что? –Эйприл повернулась к нему. – Чарльз Пеннингтон?

Кейси почесал щетину на подбородке.

– Может быть. Он тот Чарльз, который может сказать, например, «Ты уволена»?

Эйприл в ужасе уставилась на него. Она открыла рот, но прошло несколько секунд, прежде чем она смогла произнести хоть слово.

– Я… Я уволена?.. – Внезапно она разозлилась. – Ты что, на курсах бесчувственности учился?

– Эй, – равнодушно пожав плечами Кейси, – я просто хотел донести до тебя это попроще.

– Что ж, ты с треском провалился.

Кейси укоризненно погрозил ей пальцем.

– Послушай, "Бродзилла", если бы не я, тебя бы здесь не было!

– О, – Эйприл упёрла руки в бока. – Так вот почему ты за мной ходишь? Ждёшь благодарности?

– О, нет, – саркастично возразил Кейси. – Это я должен благодарить тебя за такую честь находиться здесь, в доме твоих предков!

– Прекрасно, – выпалила Эйприл. Она развернулась на каблуках и зашагала по коридору. – Спасибо.

– Пожалуйста, – буркнул Кейси.

Эйприл остановилась в дверях, ведущих в гостиную.

– Не за что! – процедила она сквозь зубы.

Кейси не собирался оставлять за ней последнее слово. Он бросился к двери на кухню.

– Не стоит благодарности, – сказал он, а потом добавил с ликующей злобой в голосе: – Лапочка.

Двери за ними захлопнулись, когда Донателло и Микеланджело спустились по лестнице. Донателло переводил взгляд с одной стороны коридора на другую. Затем он повернулся к брату.

– Это похоже на "Лунный свет", верно? – учтиво заметил он.

В последующие дни каждый из Черепашек по-своему переживал случившееся. Они не только были ранены и подавлены после битвы с «Фут», но и упустили шанс узнать, где находится Сплинтер.

Рафаэль был очень болен, возможно, при смерти. Они даже не знали, как его лечить. Черепашки почти ничего не смыслили в целительстве, кроме основ точечного массажа, которым их обучил Сплинтер. И они никак не могли отвезти своего раненого брата к врачу!

Оставалось полагаться только на интуицию. Леонардо наполнил ванну наполовину и осторожно опустил в неё Рафаэля животом вниз. Панцирь Рафаэля стал мягким на ощупь. Леонардо не знал, хороший это знак или плохой. Он придвинул табурет к ванне и начал безмолвно дежурить у постели брата. Несколько дней он не вставал с места. Эйприл приходилось приносить ему еду, но он почти ничего не ел. Казалось, он пытался вложить всю свою душу в брата, лежащего без сознания. Как будто он пытался вернуть Рафаэля к жизни силой своей воли.

Обычно беззаботный Микеланджело обнаружил, что его обычная непринужденность куда-то улетучилась. Он замкнулся в себе и стал ещё более одиноким. Всё своё время он проводил в сарае, всё усерднее оттачивая смертоносные навыки ниндзюцу. Он приспособил старую спортивную сумку в качестве боксёрской груши и безжалостно колотил по ней, пока она не порвалась от его яростных ударов. Тогда он направил свою ярость на стоявшую рядом козлы для пилки дров и одним пинком расколол их в щепки. Он крушил топорища, балки, деревянные доски