как должно обедать барыне, да и в город пора возвращаться.

Видимо, прибывание в поместье Сомова на меня подействовало таким бодрящим образом. Нет, мы точно не пара, не хочу через год-два совместной жизни вдруг увидеть себя однажды со стороны и ужаснуться, стану такой же барыней, над какими подшучивал Чехов.

Через час, после приятного обеда на веранде, я отбыла в город в экипаже с щедрыми подарками в виде варенья, мёда, самого лучшего сливочного масла, ещё более лучшего копчёного сала, и вообще у Сомова всё самое лучшее, с этим сложно не согласиться. И самое лучшее качество у этого поместья, что из него можно уехать, а попросту сбежать. Что я и сделала, вспоминая бедного Сигизмунда, которого, наверное, также настойчиво удерживали в гостях у Угрюмова.

Мне хочется деятельности, и она меня ждёт в городе, поместье маловато будет, развернуться негде.

Глава 14

Сама себе хозяйка

Часа в три по полудню экипаж Сомова доставил меня в город. Попросила отвезти к усадьбе Дубовых, в дом Гончаровых, пока физически не могу войти. Кучер помог разгрузить щедрые гостинцы и уехал, я вдруг начала стесняться своего траура, на мне это проклятое чёрное платье чуть не огнём горит.

Все знают, какие у меня были отношения с Гончаровым.

Все знают, как я его ненавидела, и что ушла от него. А теперь в этом трауре, словно похоронила «любимого» мужа. Лживое, показушное поведение, от которого самой неприятно.

Политик из меня ужасный, все эти намёки, тонкости и нюансы публичного поведения никогда не брала в расчёт. А теперь надо на всё обращать внимание, каждый шаг и каждое слово контролировать.

Не смогла пока принять своё положение вдовы, как ни пыталась.

Вот из-за этой глупой дилеммы я и не вышла из дому в первый день, и город с уважением отнёсся к моему вынужденному «выходному».

Читала, писала письмо Демиду и Алёше с последними новостями, вот они удивятся происшествию.

После штопала бельё, готовила обед для себя одной, постирала, протёрла полы, окна. Всё для того, чтобы прогнать давящее чувство одиночества. Мне очень не хватает Алёши.

Вечером Мария Дубова зашла, поинтересоваться, всё ли у меня хорошо, а я её бессовестно поймала за пуговицу, усадила за стол, и как вчера с Сомовым, так сегодня с хозяйкой проговорили о женской доле до позднего вечера.

— Вы, траур-то до девяти дней носите, а после и снимайте, вас никто не обвинит. И в дом Гончаровых хотите возвращайтесь, а нет, так и у нас оставайтесь. Но скажу так, что дом-то без хозяйской руки чахнет. Вы уж туда бы квартирантов нашли. Жаль, наш городничий уехал, а то бы его поселить.

— Да, жаль. Завтра зайду, посмотрю, что и как, если меня от этого Гончаровского дома тошнить не будет, так и сама останусь. Дому и правда нужна хозяйская рука. А мне пока всё равно фамилию менять нельзя, и карточку придётся оставить.

— Вот видите, всё и решилось. Вы теперь сама себе хозяйка, уж как вам выгодно, так и поступайте.

Потом у нас разговор зашёл на более приземлённые, но не менее важные темы пирогов и торговли у моста. Обсудили рецепты начинок, цены, и то, как вообще всё устроить. И поняла я, что Мария Дубова идеально подходит на должность управляющей торговыми рядами.

Она смутилась, покраснела, словно я ей предложила стать генеральным директором ГАЗпрома, и не раздумывая согласилась. И тут же спохватилась, что корова не доена, свиньям, поди, мальчишки не дали, и кур на ночь не закрыли, а то собаки две, а лисы всё равно промышляют.

Про маленький огород я даже не заикнулась. Хотела же спросить пару грядок, но сама же и вспомнила, что вопрос с моим дальнейшим местом жительства остался открытым. Куда мне грядки…

Так прошёл четвёртый день моего официального вдовства.

Выспалась, проснулась бодренькая, посмотрела на чёрное унылое платье, да ещё и с запылившееся по дороге, махнула на него рукой и убрала в «гардеробную» за занавеску. Оделась в своё синее платьице, накинула тёмную шаль и поспешила на службу, сожалея об одном, что вот сейчас приду в управу, а Демида там нет.

Это единственное разочарование, какое меня настигло, в остальном всё вдруг показалось родным, прекрасным и любимым. Даже озеро в центре площади показалось милым.

Первым делом заглянула на почту, отдала письма в столицу, забрала городскую корреспонденцию, проверила конверты, и два письма насторожили.

Нет, не насторожили, а даже испугали!

Первое всё из того же лицея, с которым у меня распри, подозрительно толстый конверт вселяет ужас. Уж не иск ли они мне выкатили.

Вскрыла конверт, развернула и чуть не воскликнула от неожиданности.

Письмо с извинениями, чек с возмещением, те самые пятьдесят рублей, и новая отличная характеристика для Алёши.

Я перечитала эту благую весть трижды, опомнилась, попросила почтового служащего вернуть мне письмо Демиду, какое я уже успела сдать, осторожно вскрыла и вписала, что теперь у Алёши есть отличная рекомендация от лицея, и он может рассчитывать на хорошую школу. Показалось, что эта не просто первая победа, это Гончаров ушёл и наше проклятье с собой забрал.

С этого момента всё точно будет хорошо!

Второе «страшное» письмо от адъютанта Его сиятельства генерал-губернатора, как это мило с его стороны, сообщить, что они прибывают на поезде буквально послезавтра, и просят прислать за ними экипаж. Не поняла, почему мы? В Покровском же есть экипажи, но оспаривать всё равно невозможно, меня поставили в известность, вот я и стою смирно.

Придётся организовывать торжественную встречу, сразу же и открытие моста, и дегустацию наших пирогов провести. С этой минуты я включилась в режим электровеника! Или электрометлы.

— К нам едет сам генерал-губернатор! Вы понимаете, что это значит? — сообщаю почтмейстеру.

— Догадываюсь!

— Вот и правильно, свистать всех наверх и драить все палубы! Пойду наводить шорох по городу.

— Если хотите, мы можем три коротких удара в пожарный колокол-то сделать — это сигнал схода, все соберутся на площади. Созывать?

— Думаю, что созвать надо!

— Сейчас схожу, соберётся народ, всё сделаем-с! Генерал-губернатор — почитай, как царь для нашей губернии, уж такого человека должно со всем уважением-с.

— Именно!

Глава 15

Субботник

Через минут двадцать после призывного набата на площади собрались многие из горожан, но меня в большей степени волнует, не факт сбора,