— Ты? На месте жены? — хочу я позлить её. Ковырнуть больное место! Знаю ведь, хочет замуж. Хочет, сучка, стать не просто любовницей, но и женой.

— Ну, ты и сволочь, Сорокин! Ведь ты же мне говорил…

— Мало ли что я тебе говорил, — приглушённо рычу, — На тебе, в тебе, под тобой и так далее.

Рука её тянется ко мне. Средний палец поднимается кверху:

— Вот тебе, понял? Дрочи!

Я отпускаю её:

— Ой, кому ты нужна? Разведёнка с прицепом!

— А ты? Больно нужен кому-то? Плейбой престарелый! — не остаётся в накладе она.

— Прислуга! — бросаю с неприязнью.

Анжелка поправляет юбчонку:

— На себя посмотри! Рабочий класс. Слесарь второго разряда.

— Ведущий наладчик станков ЧПУ! — напоминаю я с гордостью, — Я элита рабочего класса.

Она ржёт:

— Ой, элита! В жопе сито! Иди, вон, пиво лакай и не мешай мне работать, — взбивает густую копну обесцвеченных волос и деловито шествует мимо.

— Выдра тупоголовая! — бросаю вдогонку.

Анжелка ловит моё оскорбление и бросает ответочку:

— Вшивый мудак!

Мои кулаки сжимаются на автомате. Ольгу никогда не хотелось ударить. А эту… Убил бы! Вот за то, что она пробуждает во мне отцовские гены, я её ненавижу. И до одури хочу…

Помню наш первый с ней секс. Он был спонтанным. Я вот также сидел с мужиками в баре. Болтали. Когда расходиться, увидел её! Подумал: «Опять совпадение»?

У неё как раз смена закончилась. Она перебросилась фразами с подружкой. Помахала ей на прощание.

Я хотел предложить подвезти. Нашёл её возле «чёрного хода». Анжелка толкала канистру. В ней, судя по цвету, было пивко.

— Ага, подворовываешь, значит? — обозначил себя.

Она встрепенулась. Но тут же взяла себя в руки:

— Да его всё равно бы списали. А моим алкашам из подъезда самое то! Ещё и деньжат с них возьму.

Я оценил тяжесть тары. «Предприимчивая», — усмехнулся про себя.

— Как попрёшь-то её? — уточнил.

— Покачу, — сказала Анжелка и указала взглядом на тачку, стоявшую сбоку.

— А если отнимет кто? — сощурил я глаз.

— Ну и хрен! — усмехнулась она, — Оно ж всё равно не моё.

Я, естественно, помог ей. Без расчёта на что либо. Не представляя себе, как она собиралась втащить двадцать литров на третий этаж.

Подъезд у них был «образцовый». Рисунки на стенах, застоявшийся запах мочи. А квартирка совсем небольшая.

— Сюда! Подожди, щас я лампу включу, — прошмыгнула Анжелка в тёмный коридор.

Я шагнул за порог и наткнулся на что. Упал.

Помню, представил, как падаю, ударяюсь обо что-нибудь и теряю сознание. Анжелка, само собой, звонит в скорую. А там уже Ольга! Ей скажут, где они меня нашли. И что она подумает? Подумает, что я был с любовницей…

Свет включился. Я зажмурился.

— Ой, слава богу, живой! — всплеснула руками Анжелка.

Её лицо надо мной расплывалось от света. Она выпрямилась и пнула ногами кроссовки. О которые я и споткнулся.

— Мишка, козлиная рожа! Убью!

— Главное, тара цела, — я похлопал бидон по бочине. Перекатился на бок и встал, — Фуф! В туалет разрешишь?

— Да, конечно! — сказала Анжелка.

Пока отливал, успел оценить обстановку. Скромно, но чистенько. Пацанские тряпки на батарее. Её принадлежности на полочке возле раковины. Пахнет духами и потом.

Я вышел. Анжелка сновала по кухне.

— Вот, лоботряс! Не поел! Ускакал. Говорила же, ужин погрей, — недовольно бурчала она.

— Слышь, ну я это… пойду? — сообщил.

Она бросила взгляд на меня. И вдруг ахнула:

— Ой, а что это? — подбежала и встала на цыпочки, — Кровь?

Я мазнул рукой по лбу. На пальцах правда была кровь.

— О, надо же! Как я умудрился?

— Наверно, об угол комода. О, господи! — Анжелка испугалась не на шутку. Стала расчищать пространство. Доставать аптечку.

— Да я в норме, — пытался её успокоить.

— Да где в норме-то? Вон, кровь у тебя! Господи, а если б убился? — прижала она руки к лицу.

В домашней обстановке её деловитость куда-то исчезла. Передо мной была просто девушка, женщина. Моложавая, резвая. Волосы она собрала в хвостик на затылке. А помада на губах к тому времени стёрлась.

Я позволил себя усадить. Вот эта идея, что я мог убиться, как-то слегка подкосила меня! Пока сидел, а она суетливо сновала вокруг. Я вдыхал аромат её тела и думал, что жизнь так непредсказуема. Вот только что я пил пиво с друзьями. А сейчас сижу на кухне у почти незнакомой мне женщины, и она усиленно дует мне на ранку.

Руки у Анжелки были нежными, быстрыми. Кончиками острых ногтей она прикасалась ко лбу.

— Надо заклеить, — склонилась к аптечке. Ища внутри лейкопластырь. Кофточка чуть обнажила пространство внутри. Я увидел ложбинку грудей. И таким ароматом пахнуло мне в ноздри…

Помню, сам не отдавая себе отчёта в том, что делаю, схватил её запястье.

— Ты чего? — испугалась она.

Я без слов притянул и вдохнул ещё глубже.

— Ты чего? — повторила Анжелка и упёрлась ладонями в плечи.

Я не мог говорить. Только нюхать и чувствовать. Член набухал, отдавая команды рукам. Те поднялись к грудям, крепко сжали.

— Нет, не надо, — попыталась она их стряхнуть. Но отвергнуть меня в тот момент было уже невозможно.

Я встал, отодвинул аптечку. Повернул её тело спиной.

— Не надо, пожалуйста, — зашептала. Но в каждом «не надо», мне совершенно отчётливо слышалось «да»!

Руки уже расчехляли «снаряд». Ощущали под пальцами выпуклость чувственной попки. Анжелка была в той самой юбочке, в которой сновала между столиков в баре. И я представил себе, что ебу официантку… Порывисто вставил. И Анжелкино:

— Нет! — потонуло в потоках спасительных ласк.

Ольге сказал, что на работе ударился. Больнее всего было видеть её глаза. Взволнованный взгляд и попытки меня вразумить.

— Нужно быть аккуратнее, Жень, — упрекнула она.

«Да, нужно быть аккуратнее», — подумал я. И сходил, сдал анализы. Хотя оказался чист в итоге, но всё равно зарёкся забыть о случившемся. Ну, накрыло! Бывает. Будем считать, что она расплатилась со мной за «доставку»…

Я возвращаюсь к Борису. Тот доедает сушёную воблу.

— Ну, чё? — интересуется.

По моему лицу видно, что разговор состоялся. Вот только результаты его меня совсем не устраивают. Да и на что я рассчитывал? Что уж теперь? Всё случилось. Не убивать же её, в самом деле.

— Ничё, — отмахнувшись, сажусь рядом с ним.

— Я ещё пивка взял, — докладывает Борька.

Нам приносят. Рука, что спускает с подноса стакан, мне знакома. Эти умелые пальчики многое знают! Я поднимаю глаза на Анжелку.

«Да неужели?», — транслирует взгляд.

Поставив стакан перед Борькой, она берёт в руки мой. И, глядя мне прямо в глаза, смачно плюёт в