— Я клянусь, — срываюсь на визг и закрываю лицо грязными после мытья полов руками.

— Капля крови для моего клинка, — холодное лезвие касается моей руки.

— Я знаю дар сестёр Хань, — вою, не открывая лица. — Расскажу, если уберёшь нож.

— А ну в комнату! — рычит Яр.

Смотрю меж пальцев и иду. Братья за мной. Захлопывают дверь. Стеной стоят у выхода. Все. Кроме Мира. Он остался снаружи.

— Какой у них дар? — спрашивает парень, который накануне предлагал закрыться шторкой.

Но теперь что-то я не горю желанием возвращаться сюда.

— Если мы о тех девушках, что держатся вдвоём и носят жёлтые и зелёные серьги-капельки, то у одной из них дар... — я теряюсь, не зная, как его описать.

— Ну? — наседает Яр.

— Та, что с жёлтыми серьгами, владеет гипнозом.

— Это любая девушка может, — говорит Яр.

— Не любая. Я не могу.

— У второй какой дар? — продолжает главный тувинец.

— Та, что с зелёными серьгами, не знаю, как сказать. Но про Кольку моего всё, как есть, выложила. И внешность, и возраст, и увлечения.

— Какой у неё обряд? — спрашивает парень, который раньше со мной не говорил.

— Не знаю. Она просто взяла меня за руку и всё.

Тувинцы задумались.

— Это серьёзно, — говорит вчерашний парень, замечаю у него на шее кулон.

Ромбовидный кристалл сапфирового цвета. Как серьги-капельки у старосты девушек.

— Только бы Колька не пострадал, — беспокоюсь я.

— Что ты ещё знаешь? — сурово спрашивает Яр.

— Ничего.

— Меня интересует Хык, — говорит вдруг тувинец с белым кулоном на груди.

Я вздрагиваю. Обещала же присмотреть за Камилкой, а тут... ножом угрожают. Что делать? ПаМАГити!

— Какой у неё дар? — Яр продолжает допрос.

— Да никакого! — вспоминаю я опасения Витальевны.

— Значит, он ещё скрыт, — заключает парень, который впервые заговорил сегодня.

Его кулон отливает кроваво-красным. Страшно. Вдруг он хранит в нём...

— А что проводит твой дар? — ошарашивает Яр.

Клинок блестит у моего лица, а я чуть не плачу.

— Да я не знаю, — визжу и зажмуриваюсь.

— Слово, взгляд, движение, прикосновение, артефакт, — перечисляет Яр.

— Артефакт? — открываю глаза, вспомнив про свой телефон. — У меня его нет.

Мёртвой хваткой вцепляюсь в сумку. Не отдам. Там столько женских штучек. Даже если их Грымза вытащила. Всё равно не отдам. Хотя сумка не ощущается пустой.

— Одна из сестёр Хань проводит дар через прикосновение. Другая через взгляд, — объясняет тувинец с сапфировым кулоном.

— У меня нет дара в вашем понимании. Я просто петь люблю.

— Нельзя, — одновременно говорят несколько тувинцев.

Те, у которых обет закончился.

— Ты должна узнать их секрет, — говорит Яр. — Иначе мы не примем тебя обратно.

— Останусь на гипно-предсказательном.

— Нельзя, — Яр наконец прячет клинок в ножны, но ладонь с рукоятки не убирает. — Ты должна закончить курс. Не гневи богов. Это редкий шанс.

— Какой ещё шанс?

— Раз в двадцать лет боги дают шанс. Иномирцы не случайны, — объясняет парень с кроваво-красным кулоном.

— Здесь не сразу это поняли, — говорит парень с белым, — лет сто назад их перестали казнить сразу при выявлении.

— Может, и напрасно, — говорит Яр, чем пугает меня. — Наше небо не умеет лгать. Боги устали без жертв. ЯроКанску нужен дождь.

Раздаются три удара по двери, парни резко замолкают и рассаживаются по кроватям. Входит Мир, окидывает взглядом комнату.

— Котофей звал на завтрак, — говорит он.

Мы облегчённо выдыхаем.

— Наш разговор не окончен, — проходя мимо меня, бросает Яр.

Выхожу за парнями, забираю ведро и швабру, иду сдавать работу феекотам. А потом на завтрак. Есть дико хочется. По пути проверяю батончик — на месте. Всё на месте, кроме телефона и кошелька. Вот же воришки!

В столовке сажусь с девушками. "Дохлый кот" сегодня в горло не лезет. Эх, котлеточку бы от Витальевны. Зато Камилка приносит сель на двоих. Остальные девушки смотрят на нас как на дурочек. А нам всё равно, мы наслаждаемся напитком. Вдруг замечаю, что сижу между Лы-Лы и Зи-Зи. Кто из них кто, я не знаю. Девушка с жёлтыми серьгами будто пытается поймать мой взгляд, но теперь я знаю, что в глаза ей смотреть нельзя. Боковым зрением вижу: парни уходят. Следом поднимаемся и мы. Идём на урок к Русскому. Садимся вокруг костра. Я снова оказываюсь между сестёр Хань. В первом ряду. Русский начинает сеанс, мы закрываем глаза. Я представляю, как иду по Виноградовскому мосту с острова к центру города. И вдруг чувствую удар в спину. Открываю глаза, оборачиваюсь. Камила кивает на выход. Тихонько поднимаемся, выбираемся за дверь.

— Разве так можно? — спрашиваю шёпотом.

— Нельзя, но... Ты не представляешь, насколько это важно. Потому что всё от тебя зависит.

— Что ты имеешь в виду?

— Судьбы всех в ПэТэУ, — поясняет Камила.

— Ты преувеличиваешь, — отмахиваюсь я.

— Нисколько. У тебя дар. Воплощать слова в реальность.

Пф-ф, ну и шутки у неё.

— Не веришь? Зря. Ведь мой дар, — Камила делает паузу, — видеть дар.

— И что? Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я хочу остаться в ПэТэУ. Это мой шанс на достойную жизнь в этом мире. А ещё... — щёки девушки покрываются румянцем. — Я на всё готова ради того, чтобы видеть любимого каждый день. Даже на преступление.

— А вот этого не надо. К чему такие жертвы? Тебя ведь накажут.

— Я знаю. Но готова к этому. Чтобы только ЕГО видеть.

— Кого? — невольно вырывается у меня.

Камилка с опаской косится на дверь. Слежу за её взглядом. Русский? Хык влюбилась в преподавателя? Значит, бабушка может быть спокойна. Или нет?

— Послушай, — продолжает девушка. — Ты должна вернуться на свой факультет. Наши от тебя не отстанут. Здесь жёсткая конкуренция за братьев Лонн. Это просто...

— Погоди. Братьев тринадцать, а девушек... Нас тоже тринадцать, но я не в счёт. У меня Колька.

— Не думаешь ли ты, что кто-то покусится на кого-то, кроме Яра? Старшего.

— Почему?

— Он наследник. Он красивый. Он главный. Он... Он... тот, чьё имя