3. Потеря времени или значительные страдания: обсессии и компульсии отнимают у человека чрезмерное количество времени и мешают ему функционировать в повседневной жизни. Например, он не может работать или проводить время с друзьями, потому что весь поглощен навязчивыми мыслями или действиями.

Вы, наверное, встречали в средствах массовой информации описание распространенных примеров ОКР: люди постоянно моют руки, проверяют замки на дверях, щелкают выключателями или выстраивают предметы идеально ровными рядами. Это не так уж далеко от истины. ОКР действительно проявляется в нескольких предсказуемых формах, включая страх заражения, потребность в симметрии и порядке, в проверке и в том, чтобы все было «как надо». К менее известным компульсивным состояниям относятся счет, мысленное повторение действий (например, беззвучное произнесение слов или фраз), прикосновение к определенным предметам в определенном порядке или определенное количество раз и наличие непозволительных мыслей. Последняя категория может вас удивить (если только ваши знакомые не страдают ОКР). Многие люди с этим расстройством борются с очень пугающими навязчивыми мыслями насильственного, сексуального или богохульного характера, например о том, что могут нечаянно причинить боль себе или другим. По понятным причинам им кажется опасным для жизни предложение отказаться от компульсивных действий, облегчающих или нейтрализующих эти навязчивые мысли.

Люди с ОКР могут по-разному относиться к своей проблеме. Некоторые полностью осознают, что их обсессивно-компульсивные убеждения чрезмерны и не соответствуют действительности, а другие считают, что их навязчивые идеи разумны, а необходимые действия спасут от воплощения ужаснейших кошмаров.

ОКР бывает трудно определить, поскольку все мы в той или иной степени нуждаемся в порядке, чистоте или уверенности. Разве не всем нам нравится, когда в доме все аккуратно расставлено по местам? А кто из нас перед уходом из дома не проверял по пять раз, выключена ли плита или щипцы для завивки волос? Кроме того, каждого из нас время от времени посещают навязчивые мысли, например: «А что, если я прямо сейчас выверну руль и разобью машину?» или «Что будет, если я спрыгну с железнодорожной платформы на рельсы?» Мы не хотим этого делать, но в ситуациях, когда мозг подсознательно ощущает риск, начинаем внезапно и остро оценивать, контролируем ли свое тело и можем ли непреднамеренно причинить вред себе или другим.

Как я уже отмечала выше, важно помнить, что при истинном ОКР навязчивые идеи и действия причиняют беспокойство, отнимают много времени и наносят ущерб здоровью. Это не случайная мысль о том, чтобы резко съехать с дороги, и не ежемесячное побуждение дважды или трижды проверить, внесли ли вы арендную плату. Это постоянные, вызывающие тревогу, всепоглощающие симптомы, которые человек не может контролировать, даже когда хочет все прекратить. Здесь проходит черта, которая отделяет нормальные человеческие переживания от психологического расстройства.

Представьте, что я запретила вам мыть руки перед сном. Возможно, вас это немного раздражает: никому не нравится, когда ему указывают, что делать. (Этот психологический феномен называется реактивным сопротивлением и относится к желанию вернуть себе свободу, когда ее ограничивают или отнимают, с этим наверняка хорошо знакомы родители подростков.) Но даже в таком случае вы, скорее всего, смирились бы и спокойно заснули. Однако для человека с ОКР, одержимого идеей заражения, это стало бы катастрофой. Его бы настолько поглотили мысли о микробах и желание вымыть руки, что он не смог бы заснуть.

У меня есть собственный странный пример навязчивой идеи, которая на самом деле не имеет отношения к ОКР. Сколько себя помню, я любила в уме группировать буквы по четыре. Мой мозг берет фразу и разбивает ее на группы из четырех букв. Для него есть что-то необъяснимо приятное в том, что фразы и предложения делятся на четыре. (А я из тех, кто ненавидит математику, поэтому такое пристрастие действительно необъяснимо.) Например, если кто-то спросит: «Как прошли твои выходные?» — мой мозг очень быстро, почти незаметно для меня поделит: «Какп-рошл-итво-ивых-одны-е». В этом случае мозг был бы недоволен — ему не нравится, когда не все группы состоят из четырех букв, — поэтому он быстро перефразировал бы вопрос в «Как отдохнула?» и поделил на «Како-тдох-нула». В каждой группе по четыре буквы. Это любимый сценарий моего мозга.

Почему это происходит? Понятия не имею. Когда это началось? Опять же, не знаю. Как часто я это делаю? Гораздо чаще, чем даже осознаю, в течение всего дня. Иногда я задумываюсь об этом и предполагаю, что это способ мозга поддерживать во мне интерес к тому, что я делаю. Но меня это не беспокоит. Это просто странная когнитивная привычка, которая не причиняет мне беспокойства, не отнимает времени и никоим образом не ухудшает работоспособность. Более того, эта привычка не является компульсивной, потому что я не чувствую, что обязана это делать. И она не связана с какой-либо навязчивой мыслью, от которой я пытаюсь избавиться. Это просто очень странное, бесполезное, но в то же время приносящее необъяснимое удовлетворение действие, которое совершает мой мозг.

Однако это определенно похоже на ОКР, правда? Тем, кто не знаком с критериями DSM, я, конечно, могла бы убедительно заявить о своем расстройстве: «У меня такое ОКР, что мне приходится систематизировать и перефразировать предложения, пока буквы не будут сгруппированы по четыре. Я постоянно этим занимаюсь и не могу остановиться». Но если бы я повторила эти слова специалисту по психическому здоровью, он заверил бы меня, что такая привычка — не расстройство: она не связана с какой-либо навязчивой идеей, не отнимает много времени и не терзает меня, и хотя мой мозг действительно не может остановиться, это не мешает мне жить. А вот человек с ОКР не в состоянии просто все прекратить, даже когда хочет.

Как вы знаете из предыдущих глав, все эти расстройства являются крайностями нормального человеческого поведения, и именно поэтому так легко увидеть себя в каждом из них. Но человек с ОКР не просто поглощен какими-то мыслями. Его мучают мысли болезненные, навязчивые, вызывающие тревогу; он может их контролировать, только выполняя повторяющиеся, отнимающие много времени и вызывающие огорчение действия. Это два совершенно разных переживания, и их смешение может сказаться на сочувствии к людям, страдающим данным расстройством.

У Хуана нет обсессивно-компульсивного расстройства

Хуан расстроен. И даже более чем. Он попросил свою жену Джесс выстроить обувь в ряд у двери, а она уже неизвестно сколько времени — может, годы? — никак этого не сделает. Хуан сказал жене: разумнее всего ставить ее офисные туфли на верхнюю полку для обуви (черт возьми, он даже объяснил, почему это имеет смысл), а мокрую или грязную обувь