Я села на табурет, отряхивая руки от муки.

– Да что-то не нравится мне, каких рабочих Вилен нанял. Помнишь, в первый день упыри к пирогам полезли?

– А, те-то? Никак Вилен их притащил?

– Так почти что. Якуб этот, который у них что ли за главного. И еще вроде парочка. Остальных-то я прежде не видала.

– А, так это сослуживцы его почитай, – фыркнула Дульсинея, нарезая очередную порцию яблок. – Якуб-то точно.

– Вот и он так сказал.

– Ну вот и не лезь ты. Пущай работают. Главное, чтоб сделали все. Раз Вилен их притащил, значит свое дело делают. Он хоть и бестолковый порой, Вилен-то, – она чуть понизила голос и поглядела в сторону двери, – но в свое время ого-го то был! И люди к нему до сих пор с уважением относятся. Особливо те, что в военное время с ним знались.

Я пожевала губы в задумчивости. Никак не могла понять, откуда во мне это беспокойство взялось-то? Тем более по большому счету Якуб в тот раз за нас напротив вступился, приструнил своего товарища.

– Ты бы мясо вытащила? – Дулься явно меня отвлечь решила и кивнула на большую кастрюлю, в которой мы варили суп на обед. В том числе теперь пришлось и на рабочих готовить… Ладно уж. Надо работать.

Иногда, конечно, все равно нет-нет, да мельком проскальзывала, проверить, как все продвигается.

Мужчины быстро и слаженно трудились, вытаскивая старые столы и стулья на улицу. С улицы доносился стук и треск, когда они разбирали столы и скамьи.

Я старалась держаться подальше, чтобы не мешаться, но помимо моей недоверчивости, мне приходилось еще и к мальчишкам наведываться. Вилен хоть и поглядывал за ними в окно или на улицу выходил. Но все ж нужно было показать, что не только ребятня тут торгует, но и взрослые имеются.

Заодно и с местными знакомилась… Кто-то меня уже знал, но так, по вскользь. А теперь, когда я стала такой радушной хозяюшкой, грех было не поболтать. А я и рада. Откуда мне еще информацию о здешних местах черпать? А тут вон сами выкладывают, только успевай вопросы подкидывать и уши развешивать.

На третий заход я столкнулась с Якубом. Он стоял у двери, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с тем же хитрым блеском, что и в день нашей первой встречи.

– У вас тут что-то грандиозное намечается, да? – и руки на груди скрестил, плечи широченные, сам в одной жилетке распахнутой, на голое тело. Видно сразу и вены на бицепсах после работы вздувшиеся. Да только мне той красоты не надобно, потому взгляд я побыстрее отвела.

– Что-то вроде, – буркнула глухо, пытаясь протиснуться мимо.

Но он не двинулся с места, вынуждая меня остановиться.

– Не затевала бы зазря, Нина, – начал он, понижая голос. – Сразу ж понятно, кто Вилена подначивает.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

– Что ты имеешь в виду?

Он усмехнулся, наклонившись чуть ближе. Я тут же сделала шаг назад и глянула на этого детину с уже нескрываемой враждебностью.

– Этот район… он не для таких, как ты, цветочек. Здесь свои правила. И те, кто пытается их нарушить, – он сделал паузу, словно наслаждаясь моим вниманием, – обычно плохо кончают.

Цветочек? Да он что о себе возомнил?

– Это угроза? – выгнув брови, уточнила я, упирая кулаки в бока.

– Что ты, – он отступил, поднимая руки в сдающемся жесте и строя невинную рожу. Только вот в его раскосых глазах плясали настоящие черти. – Просто дружеское предупреждение.

– Обойдусь без твоих предупреждений, – строго отчеканила ему в ответ. – И еще раз назовешь меня цветочком, познакомишься с моей скалкой. Я тут в фамильярности играть не нанималась.

Я все же пихнула его плечом, протискиваясь в коридор, но Якуб уже и сам посторонился, пропуская меня.

– Ох, и огонь баба, – послышалось мне в след, но когда я обернулась, в проходе уже было пусто.

– В заднице у тебя огонь будет, – прошипела зло. Ох как не нравился мне этот Якуб. Прямо все кишки в узел скручивало от его присутствия. Скользкий тип, ушлый, с таким точно жди беды.

Позже я рассказала об этом Вилену.

– Якуб? – переспросил он, нахмурившись. – Не бери в голову. Он всегда так. Ему нравится пускать пыль в глаза. А за тобой… – он немного помедлил и добавил чуть тише, чтоб больше никто не услышал, – ну, за той другой Ниной, давно поглядывал. Нравятся ему бабы с гонором. А что ты, что та, обе такие. Хотя ты и поприятнее будешь, но тоже палец в рот не клади.

– А если это не просто слова? – я не стала обращать внимания на пустую лесть, скрестила руки на груди, глядя на него.

– Тогда он пожалеет, что открыл рот, – спокойно уверил Вилен. Я лишь головой качнула в сомнении.

На следующий день Якуб снова бросил мне пару намеков и даже одну сальную шуточку, но я уже не реагировала. Вместо этого сосредоточилась на работе. Мы с Дульсинеей и мальчишками начали разбирать полки и шкафы на кухне, сортируя все, что можно было спасти. Выпечку распродали еще утром и новую партию ставить не планировали.

Рабочие тем временем вынесли все лишнее из зала, и впервые за долгое время помещение стало выглядеть хоть немного просторнее. Сегодня же они принялись вскрывать полы – доски нужно будет класть свежие. Эти уже где прогнили, где пропитались не пойми чем. Тут мой – не мой, все едино.

Завтра же мы ждали печников. Они должны разобрать то, что есть сейчас, и заложить новые печи, более просторные, но такие, чтоб и жар нужный сохранять подольше… Эта статья оказалась самой затратной, но мне удалось уговорить Вилена обратиться к самым лучшим мастерам этого дела. Уже и чертежи были готовы.

– Ну, почти половина дела сделана, – заявил Вилен, заглядывая к нам в кухню. – Полы в зале сняли, завтра ждем новые доски, черновые вычистим и начисто будем класть.

Он и сам весь как-то загорелся и преобразился со всей этой суетой. В глазах появился азартный блеск, и мне становилось по настоящему радостно наблюдать эти перемены.

Я вышла из кухни и прошла по коридору, чтобы посмотреть, что у них