сыплется с икон.

В них тусклый Бог молчит.

Эпитафия себе

Добра ты другу не принёс,

Отчаянья врагу.

Себя ты просишь помянуть,

Но что тебе зачту?

И только белый тонкий мак, —

Ты в детстве посадил, —

Цветок уронет, расцветя,

На холм среди могил.

«Никто не проживёт жизнь…»

Никто не проживёт жизнь,

Как хотелось.

Но бесчестно оправдывать себя

Мудростью – жил как мог.

«Не утоли мои печали…»

Не утоли мои печали.

Небесной влагой не кропи.

Дай покаянию минуту,

Но не указывай пути.

Я сам найду! И пусть крушенье

Меня настигнет средь дорог.

Я был всего лишь человеком.

Но я искал тебя, мой Бог.

«Вот и всё…»

Вот и всё.

Никто не будет стоять у дороги.

Никто, просыпаясь рано, ещё до зари

Не будет сетовать, что сосед с верхнего этажа

Больше не живёт в этом доме.

Когда он в нём жил,

Каждое утро, круглый год, до рассвета,

Пробегал по ступенькам в спортивный зал.

Оживляя молчаливые предутренние часы.

Никто не будет стирать пыль с бокалов и тарелок

В гостиной на парадном столе,

Как будто сегодня приходят гости.

Признаться, он гордился, что, купив эту квартиру,

Сам выбрал для неё мебель, ковры, картины.

Случайные посетители хвалили его создание.

Но с тех пор мода на мебель столько раз поменялась.

Никто не будет смотреть на корешки

Давно прочитанных книг,

Неоткрываемых много лет,

Но оставшихся светлым воспоминанием.

Грустно листать эти книги вновь.

Никто, выйдя на улицу, не присоединится к прохожим,

Усердно выгуливающим собак.

Владельцы собак обычно любят поговорить

И выводят собак в любую погоду.

Никто.

Недели через две освободившуюся квартиру

Выставят на рынке.

Перед этим из неё вывезут мебель, картины, книги,

Бокалы и тарелки с парадного стола.

Вот и всё.

Пути человека

Вера обязывает.

Безверие позволяет.

Только на первый взгляд.

Требования безверия

Не знают границ.

«Весёлое нынче утро…»

Весёлое нынче утро.

Я ставни открыл: зарница!

Да что-то душа не рада,

Во мраке ночном томится.

Не горечь воспоминаний.

Не грозы, сомненья жизни.

Да что-то душа увяла —

Весна, а былинкой никнет.

«К чему-то они стремились…»

К чему-то они стремились,

Кого-то они искали.

Остались одни портреты,

Безмолвны в музейном зале.

Но в раме стоит он, славен,

Горда старинная поза.

И только на заднем плане

Знак смерти – белая роза.

Разгадка Модильяни

Модильяни называют модернистом —

Искусство будущего.

А он – свидетель Сотворения мира.

Рисовал его людей и цвета,

Не зная, что выживет, что умрёт.

Все другие художники пришли на землю

После него.

Даже если они из времени

Египетских пирамид.

Почему-то…

Почему-то слова Христа

«Не хлебом единым жив человек»

Чаще всех изрекают те,

Кто прочно уселся

За накрытый яствами стол.

«Приди и возгорюй, увидев дуб могучий…»

Приди и возгорюй, увидев дуб могучий,

Чью воспевала мощь народная молва,

Стоял среди лесов, горой казался, кручей.

Касалась горних туч далёких голова.

Под кроною его приют мы находили —

Потоком лился ль дождь, швыряла ль снег пурга.

Птенцы взлетали, раскрывая смело крылья,

И гордо старец-дуб считал свои века.

Исчез под тенью непросветной небоскрёбов.

Вокруг не лес – бетон. Где пенье птиц?! В листве

С восходом солнца не сверкнёт роса. Угробив

Мир, Богом созданный, зачем мы на Земле?

«Что нового в этом году…»

Что нового в этом году,

Кроме листьев зелёных?

Деревьев упавших

Я в них очертанья узнал.

Книг древних пророчеств

Меняются лишь переплёты.

И волны Гомера

Стучат о бетонный причал.

«Я устал от себя самого…»

Я устал от себя самого.

Пусть другой моё сердце возьмёт

И года, что осталось мне быть,

На земле за меня проживёт.

«Вспоминаю друзей. Имена их боюсь называть…»

Вспоминаю друзей. Имена их боюсь называть.

Скажешь слово, тоска начинает мне в окна стучать.

А за хмурым стеклом быстро падает тающий снег.

Нет следов на дороге, друзей, только голос – их нет…

Переполнена чаша, допить, хоть горюча, до дна.

Тает снег.

Лишь вода по дороге, течёт и смывает – видна…

«Я увидел озёр поволодье, в травах юную степь…»

Я увидел озёр поволодье, в травах юную степь.

Ещё есть на земле без бетонных заборов просторы.

И подумал: вот знал бы я день, когда мне умереть,

Я сюда бы пришёл в колокольчиков нежных узоры.

«Жить несносно на закате…»

Жить несносно на закате

Вер, народов и держав,

Слово горькое «упадок»

С каждым выдохом признав.

Где знамёна, горн победы,

Гордых армий чёткий строй?

Где уверенность, что боги

Стражей встали над