вашей фирме рабовладельческий строй. Хочет издевается над человеком, хочет увольняет.

Я нахмурился. На прямую слышу это впервые, но несколько раз робкий шёпоток долетал и до меня.

— И нечего хмуриться. У меня есть свидетель, как сегодня утром эта карга уволила новую уборщицу лишь за красный шарф у той на шее. Ах да! Ещё женщина не знала, что именно сегодня, находясь в стенах вашей фирмы, нельзя дышать, двигаться и смотреть без позволения этой противной Ящерицы. И ладно бы просто уволила, так она ей ещё и оскорбительной грязи наговорила.

Соловейчик не лгала. Всё её эмоции всегда были на лице как на ладони.

— Значит, именно сегодня?!

— Не думаю, что только сегодня, но определённо это её главный день в месяце.

Борец за справедливость сложил руки под грудью, снова привлекая внимание к этой части женского тела. И футболке Беркута.

— Отдайте мне футболку, я сам передам хозяину.

— Не надо менять тему, Матвей Романович!

— И не собирался! Кто свидетель?!

Мне всё ещё не верилось, что Ангелина решила строить планы за моей спиной.

— Катя, секретарь.

— Замечательно.

Пригласил названную девушку к себе и получил тот же рассказ об утренних злодеяниях моей помощницы.

Может, они сговорились?

— Хорошо, вы обе можете идти. Спасибо за информацию, — добавил в конце, чтобы моё прощение не было таким жёстким.

Колибри, явно неудовлетворенная моим ответом, подхватила свои вещи. Её глаза горели праведным гневом, но она молчала.

Секретарь, скромно потупив глазки, стояла у двери, но от меня не ускользнули любопытные взгляды в сторону Соловейчик.

Ещё бы! Мужская футболка пятидесятого размера, которая так и норовила сползти с плеча, ярко синяя юбка в мелкий белый горошек и кремовые балетки — это явно не тот образ.

— Евгения Ивановна, подойдите ко мне. Я отдам материалы об нашей командировке.

Девушка подошла, протягивая мне папку.

— Это мои наброски насчёт основных двух проектов и плюс мои мысли по поводу командировки, — ответила Колибри на мой немой вопрос.

Я удивился.

— Почему в папке?! Вы распечатали? Обычно мне скидывали на почту предположительные макеты. И что именно вы приготовили для командировки?! Материалов у вас толком не было, и мы ещё не выезжали на местность.

Женя улыбнулась. Неожиданно и открыто, сбивая меня с мысли.

— В папке мои рисунки от руки. Я художник, поэтому люблю рисовать в реальности. Насчёт командировки, то пару лет назад я там была. Моя родная деревня в семи километрах от того места. Не думаю, что в поселке произошли большие изменения.

Точно. Я читал в личном деле Соловейчик, что она из деревни, но не связал.

Колибри наклонилась к столу, оставляю свою папку и забирая мою.

Аромат кофе и яблока.

Интересно, где на этот раз Колибри достала кофе?!

— Принесла с собой.

— Что?! — удивлённо переспросил я, получая ответ на мои мысли.

— Вы спросили, где на этот раз я достала кофе. Взяла в термосе из дома.

Мне пояснили, как слабоумному.

Даже не знаю, что именно меня взбесило: тон девушки, будто разговаривает с пятилеткой, или тот факт, что я начал говорить вслух то, о чём думаю.

— Значит, мои распоряжения для вас лишь пустой звук?!

Улыбка Соловейчик из разряда ослепляющих перешла в сдержанную, учтивую.

— У вас с вашей помощницей очень избирательная память. Я не ваша рабыня, а наёмный сотрудник на договорной основе. Всё основные требования и правила прописаны в моём дополнительном соглашении. Отказа от кофе там точно не было. И если на чистоту, то иногда ваши распоряжения, мягко говоря, безумны.

Соловейчик с трудом впихнула мою папку в переполненную всякими вещами сумку.

— До свидания, Матвей Романович. Спасибо за потраченное время.

Девушка удалилась, а её запах снова оставался со мной. Что за наказание?!

— Футболку! — напомнил я.

— Обязательно передам с местным почтовым голубем.

С кем?! У меня есть голуби?! Почтовые?!

Девушки скрылись за дверью.

Мне казалось, что я только что пережил сражение при Бородино. Только вместо снарядов и штыков в меня вонзили массу разнообразных эмоций.

Хочется выпить и громко выматериться!

Взял мобильник.

— Ангелина Сергеевна, зайдите ко мне, пожалуйста. Прямо сейчас!

Глава 18

Женя

— Ну, ты даёшь!

Первое, что в восхищении прошептала Катерина, стоило сделать шаг от двери босса.

Я, всё ещё пребывая под воздействием эмоций, в недоумении посмотрела на девушку.

Катя восторженно смотрела на меня и, кажется, хотела расцеловать.

— Ты чего?! — решила прояснить ситуацию.

— Ну, Женя! Это как ты Матвея Романовича … практически размазала!

— Ой, не надо преувеличивать! Мои неловкие «па» он даже не заметил. Что слону дробина — только шум.

Отмахнулась я от незаслуженных восторгов девушки. Как по мне, так Мирского хоть в лоб, хоть по лбу. Каменный.

— А что за футболка? Это про эту, что на тебе?!

И точно! Она мне напомнила моё оголение. Это был чёткий перегиб. Даже не знаю, что на меня нашло.

— Блин! — расстроилась я.

— Что?

— Да вспомнила, что мне надо переодеться, — неопределённо пояснила я своё огорчение.

А ещё отдать эту футболку- путешественницу боссу-придурку. Пусть хоть гнездо из неё совьет! С Алёшей договорюсь и куплю ему новую.

— Пошли тогда в туалет. Я тебе помогу.

От любезного предложения секретаря отказываться не стала.

Вскоре преображённая я и Катя сидели в маленьком кафе в паре шагов от здания фирмы. Футболку, как я и обещала, отнесла Ящерице — местному почтовому голубю. Та с хмурой миной на лице забрала пакет. Без комментариев.

Что само по себе уже странно!

Вдруг вспомнила, что хотела спросить у Кати.

— А что за мучитель, из-за которого ты забыла меня предупредить о Миссис Злыдень?

Девушка сморщила свой маленький носик и недовольно тряхнула копной уже распущенных кудряшек.

— Дааа, есть у меня прилипчивый поклонник. Чуть ли не в любви признаётся, а я глубоко уверена, что он балагур. И вообще, он не в моём вкусе.

Во как!

— И что с ним не так? Маленького роста? Страшненький? Нет маникюра?

Катя весело улыбнулась.

— Мимо по всем, ну, почти по всем, вопросам. Маникюр его не рассматривала, а в остальном картинка.

Счастливца! И не понимает своего счастья! У меня вот с мужчинами не клеилось.

— Может, стоит присмотреться?! Хотя иногда под этой картинкой скрывается лишь одна сплошная какашка, — умудренная жизненным опытом посетовала я.

— Как грустно звучит. Мне жаль, — посочувствовала девушка, но её глаза горели желанием узнать подробности.

— Да, по сути, ничего особенного. Влюбилась в девятнадцать, вместе работали на ферме. Начали встречаться, а потом одна ночь любви, и мой возлюбленный испарился. Сама понимаешь, в деревне