как броню, и села. Я уже достаточно пришла в себя, чтобы понять, насколько опасной стала эта игра. Я никогда не обнажала свою уязвимость так открыто, а уж тем более перед приторно пахнущим соперником.

Келис нерешительно потянулся, чтобы смахнуть одинокую слезу с моей ледяной щеки. Я отпрянула. Он замер, его рука повисла в воздухе, а на лице промелькнула тень грусти.

Я искренне не понимала, как мне удалось удержать силу на пике паники, но была за это благодарна. Весь Олимп обрушился бы на мою голову, убей я их золотого принца — случайно или нет.

Металлические глаза Келиса впились в мои. В них не было осуждения, и это бесило больше всего. Лицо его смягчилось, белые брови сошлись на переносице от беспокойства.

Он меня жалеет.

И я сделала то, что на моем месте сделала бы любая разоблаченная и смущенная женщина — пошла в атаку.

— Не смей меня трогать, электрошокер переросший, — прошипела я, вскакивая на ноги и бросаясь прочь в лес. Я шла куда попало, мне было плевать. Главное — сбежать от этого несносно храброго мужчины и того сводящего с ума чувства, которое он во мне вызывал.

— Серьезно? — рассмеялся Келис. — Это лучшее, что ты смогла придумать? Жалкая попытка смертных скопировать мою силу?

Он зашагал рядом, догнав меня всего за пару шагов благодаря своим непомерно длинным ногам.

— У тебя привычка такая — прижимать девчонок к земле, или я какая-то особенная? — огрызнулась я. Его веселье бесило неимоверно.

— А что? Ревнуешь? — вернул он ухмылку.

— В твоих мечтах, золотой мальчик.

ГЛАВА 12

Келис

— Если бы ты только знала, — прошептал я, понимая: она слишком далеко и не услышит признания.

Фурии, до чего же она была неугомонной — просто до бешенства. И всё же я не мог заставить себя не искать встречи при первой же возможности. Не мог удержаться, чтобы не разозлить её — просто ради того, чтобы увидеть, как вспыхивает её ярость. А теперь, после того необдуманного порыва, когда я повалил её на землю, я никак не мог перестать грезить о том, как ощущалось её тело под моим.

Я остановился, чтобы поправить ноющий член через плотную кожу штанов. Яйца уже налились свинцом — спасибо долгому воздержанию.

«Сам виноват, идиот».

Я шел за Ниссой сквозь лесную чащу, не сводя глаз с изгибов её задницы. Это явно не помогало делу, но самоконтроль сегодня, похоже, решил мне отказать.

Пытаясь отвлечься от её аппетитных форм, я позволил мыслям блуждать. И они, ожидаемо, вернулись к ней — к тому дню, когда я впервые встретил богиню смерти. Мне тогда было всего семь, а об иллюзорной дочери Аида большинство знало лишь по слухам. Я тогда еще не дорос даже до первых волос на груди или между ног.

Я сидел на холодном неудобном троне, изо всех сил стараясь не шевелиться и не привлекать внимания. «Не разочаруй отца», — приказала мать.

Я ненавидел этот трон. Ненавидел блестящее золото, чужие взгляды, ожидания, давившие на детские плечи.

Что, если я не стану могущественным, как отец, или хитрым, как мать? Что, если я буду первым богом, у которого вообще не проснутся силы?

Внезапно в зале стало тихо — будто пламя залили ведром воды.

Прибыл Аид.

Король Подземелья оказался совсем не таким, как я представлял. Он выглядел так, словно само горе обрело бессмертную форму: бледная, серая кожа, глаза-бездны, взъерошенные черные волосы. Официальный костюм сидел на нем как доспехи.

Казалось, из него выкачали все краски и радость до последней капли, оставив лишь ледяную скорбь.

И он пришел не один.

Девочка, стоявшая рядом с ним, на его фоне казалась сияющей. Его дочь. Маленькая, но совершенно бесстрашная. Она встречала и удерживала взгляд любого, кто осмеливался смотреть на неё свысока. Длинные волосы, темные, как полночь, волнами спускались до талии; голову она держала высоко. Девчонка не съежилась даже под тяжелым взглядом моего отца, который не всегда выдерживали и взрослые мужчины.

Казалось, сама луна поцеловала её кожу — нежную, бледную и мерцающую. Красивее и притягательнее я никого в жизни не видел.

Мне до смерти хотелось подойти к ней. Заговорить. Но мать запретила. Мне нельзя было покидать трон, пока они здесь. Даже в туалет.

И всё же я не мог отвести глаз, даже если бы захотел.

Полночь и лунный свет. Вот кем она была.

Словно почувствовав мой взгляд, девочка с пронзительными зелеными глазами повернулась ко мне.

В моем маленьком теле что-то замерло. Я не понимал, что происходит, но мой взгляд приклеился к её взгляду.

И она тоже не отвернулась.

Пока я предавался воспоминаниям, Нисса исчезла. Только что была здесь — и нет. Я осмотрел деревья, но она просто испарилась, как дразнящий клочок дыма, вечно танцующий вне досягаемости.

Нахмурившись, я повернул на запад — по крайней мере, мне казалось, что это запад.

Мне всё еще нужно было пройти испытание Артемиды, если я хотел попасть в финал. У «Ксифоса тис Мойрас» была одна цель, и она, по чистой случайности, идеально совпадала с моей.

На ходу я засунул руки в карманы. Пальцы коснулись чего-то липкого. Нахмурившись еще сильнее, я вытащил перепачканную руку. Уставившись на месиво из полурастаявших карамелек, прилипших к коже, я запрокинул голову и расхохотался.

— «Карамель», — сказала она.

Всё еще посмеиваясь, я облизал пальцы и зашагал дальше.

* * *

Не прошло и часа, как краем глаза я уловил движение, заставившее меня замереть. Вспышка белого справа. Исчезла прежде, чем я успел повернуть голову. Затем слева донесся звук лап. Раз-два, три-четыре. Раз-два, три-четыре. Я считал. Четыре шага. Четыре ноги. Это определенно исключало гарпий, ламий, Минотавра и еще нескольких известных обитателей леса, хотя в списке возможных угроз всё еще оставалось предостаточно смертоносных тварей.

Вдох. Я выхватил кинжал из-за пояса и встал в стойку. Выдох. Приготовился. Вдох.

Лес погрузился в тишину. Ни шагов, ни пения птиц. Кто бы это ни был, он больше не кружил вокруг. Сердце ушло в пятки, а пульс участился, когда до меня дошло: за мной больше не охотятся. Меня уже поймали.

Вдох… «Да прекрати ты уже так громко дышать».

Я оказался лицом к лицу с прищуренными золотистыми глазами гигантского белого волка. Он прыгнул и приземлился прямо у моих гребаных сапог. Зверь был размером с пегаса. Даже больше. Он подался вперед и зарычал так яростно, что брызги слюны долетели до моих щек. Острые как бритва зубы обнажились в предупреждении. Подавив желание