Ладно, вернёмся к нашей печальной истории. Как говорится, можно вытащить девушку из бардака, но очень трудно вытащить бардак из девушки. Вот и здесь так получилось, ушлая мерзавка притворилась, что доводы главы клана на неё подействовали и больше тему публичного дома для заклинателей не поднимала, а сама взялась интриговать, нашла в клане тварей с таким же гнилым нутром, увлекла их своей бордельной идеей и организовала переворот. Битва была серьёзной, толковые специалисты, выступившие на стороне Чжень Лишеня, были в меньшинстве, но много чего знали и умели, потому что постоянно совершенствовались, бесталанные уроды по сути были слабаками, но их было много и они ударили в спину. В результате всё старшее поколение погибло, осталась молодежь: шлюхина дочь во главе жадных до денег ублюдков с одной стороны и дочь Чжень Лишеня с остатками адекватных синхончженьцев с другой. Клан Алой Иглы был обречён, но заговорщики понимали, что уничтожение заклинательской здравницы им не простят, поэтому не стали добивать оставшихся, тем более, что они ещё могли смертельно огрызнуться напоследок, а выделили им отдельный павильон и позволили сохранить свои знания и традиции. Сильно пострадавшая в схватке дочь Чжень Лишеня взяла себе имя Госпожа Боль и возглавила то, что осталось от некогда уникального клана. А дочь проститутки организовала Сад Тысячи Наслаждений на всей остальной территории клана и весьма преуспела, клиенты нашлись, и их было много.

Я потом ещё пару дней переваривала услышанное, гадая, такой ли была изначальная авторская задумка для этой книги? И, если да, то почему автор отбросил этот вариант и написал примитивное чтиво, в котором постельные сцены оттеснили и сюжет, и логику? Но разве теперь узнаешь? И какая мне сейчас разница, по большому счёту?

16. Верандные разговоры

— Это как круги на воде от брошенного камня, расходятся всё дальше и дальше, и в результате захватывают всё озеро до берегов, — говорила Лю Ланфэнь, покачивая в пальцах пиалу с чаем. После праздничного ужина мы расположились на веранде позади домика с чаем и сладостями, ну и с разговорами, само собой.

— Если брать эту аналогию, Лю-шицзе, то есть надежда, что перемены временные, волны от камня прокатятся и стихнут, и водная гладь снова станет прежней. Круги на воде на самом деле ничего в самой сути озера не меняют, — ответила я, доливая чай в пиалу Линь Сян, согласно здешним традициям младшие прислуживали старшим, а старшие заботились о младших.

Мы с Лю-шицзе сцепились языками на тему: “Социальные, культурные и этические последствия возникновения борделя для заклинателей”. Что об этом могут знать семнадцатилетняя девчонка и недавняя попаданка, которая пришла из совершенно другого мира? Ну, Лю Ланфэнь в основном пересказывала рассуждения своего дедушки, который застал времена “до” и времена “после”, поэтому реально мог сравнить, а я комментировала это всё, припоминая социальные темы и мотивы, показанные в книге, и опираясь на свой собственный опыт, люди-то по сути своей во всех мирах одинаковы. Линь-шицзе и Цяо-шицзе слушали нас, открыв рот и немного прифигевали от того, насколько мы разошлись.

— Возможно Лиу-шимей права. Мой дедушка, с тех пор как передал главенство в семействе Лю моему отцу, всерьёз увлёкся историей Цзянху. Он рассказывал, что раз в несколько сотен лет наступают периоды, когда люди забывают или обесценивают основные принципы самосовершествования и впадают в какой-то вид отступничества. В одно время это были запретные практики саморазвития, включающие жертвоприношения и кровавые ритуалы, эти ритуалы быстро давали силу, но незаметно отнимали разум. В другое время случилась борьба за власть, кланы погрязли в интригах и попытках уничтожить друг друга. Сейчас народ Цзянху проходит через испытание развратом.

— Серьёзное испытание на самом деле, опаснее запретных практик будет, — хмыкнула я.

— Да! — серьёзно кивнула моя собеседница. — В Саду Тысячи Наслаждений нарушаются основополагающие законы заклинательской мира, но никто этого не замечает, потому что подано это как полезная для самосовершенствования практика!

— Или все всё замечают и понимают, но не хотят впрягаться и отстаивать права продажных девок-рабынь.

— Хотя по законам Цзянху человек любого положения, достигший стадии Золотого Ядра,