года начиналось с обильных дождей, которые гасили разъярённое пламя. И всёэто происходило так плавно, так естественно, что люди приспособились к такой жизни.

Я заслушалась Вольдемара. Его речь неслась так плавно, подобно этим сменам времён года, что против своей воли я стала верить в услышанное.

– Но нашлись противники такого уклада. Они называли себя шаманами, – сказал Вольдемар. – Они утверждали, что могут погружаться в транс и общаться с божествами, с самой природой. И они требовали изменений. Этим и навлекли на весь народ гнев. Произошёл раскол. Сама природа разделилась на пять сущностей. Снежный бог вовсе не божество в том смысле, какой Ледоступы привыкли придавать ему. Он только олицетворение того времени года – зимы. Его силы ограниченны, он может помогать вам не погибнуть от лавы.

– Не сходится, – упрямо произнесла я, когда Вольдемар замолчал. – Я никогда не слышала, чтобы в других краях были свои божества. И, по твоим словам, выходит, что вулкан – это тоже отдельный край.

– Олицетворения природы есть во всех краях, только в Цветокрае, Осенраде и Летосвете о них давно позабыли. Лишь в Ледоморе помнили про олицетворение, со временем превратив его в божество. И с чего ты взяла, что вулкан не может являться краем?

– Там невозможно жить, – просто сказала я и поняла, как невинно и глупо прозвучали мои слова.

– Но когда были времена года, люди выживали в полымя, – сказал Вольдемар. – Может, кто-то и смог приспособиться к таким условиям.

Я резко вскочила на ноги и произнесла:

– Ты говоришь странные вещи. С чего я должна тебе верить?

Я уставилась на этого странного парня в ожидании ответа.

– Хочешь доказательств? Загляни в «Книгу тысячи явлений», она начинается именно с этой истории о разломе единой земли.

– Мыслящие никогда о таком не говорили, – пробормотала я и тут же пошла в наступление: – Ты был рождён на выжженных землях! Даже Ледоступам нет доступа к этой книге! Откуда же тебе знать, с чего она начинается?

– Олицетворениям природы не по нраву такое деление, но их силы ограниченны. Для этого и были созданы Озарённые, – произнёс Вольдемар и с грустью кинул взгляд на свой браслет, который ничем не отличался от моего. – Я не знаю, какие цели они преследуют, но мы должны им помочь в этом. Не зря Снежный бог наградил меня своим благословением. Я видел «Книгу тысячи явлений».

– Как ты мог её видеть? Разве ты бывал в Ледоморе?

– Он наградил меня не просто благословением… Иногда я могу видеть разные вещи… я видел книгу и видел тебя. Для тебя в этой истории отведена особая роль, лишь поэтому я спас тебя и сейчас всё это рассказываю.

– Я… я не верю тебе, – упрямо повторила я.

Вольдемар слегка улыбнулся и тихо произнёс:

– Скади, ты знаешь, как проверить мои слова. Это же так просто. И когда ты убедишься в моей правоте, ты вернёшься сюда. Я видел это. Сама зима так решила.

Глава 21

Напротив меня стояла Вейна, её выставленный клинок сверкал в лучах морозного солнца. Мы обе были одеты легко, не для боя – простые майки и брюки, ничто не защитит нас от ударов спрингклинга. Мои волосы распущены, а короткие волосы Вейны торчали в разные стороны, её глаза горели огнём в ожидании битвы.

Когда Вейна успела так подкачаться? Раньше она всегда казалась мне тощей. Я лишь мельком успела подумать, что мне тоже не мешало бы поддерживать себя в такой форме.

Это была наша с ней первая встреча после моего похода к Пропащим. Браун поставил её против меня.

Я была более опытной и начала атаковать соперницу первой. Я двигалась быстро и ловко, мой спрингклинг был продолжением руки. Моё ледяное оружие из криолита против простенького оружия Вейны. Победа должна остаться за мной.

Но, к моему удивлению, движения Вейны не оказались неуверенными и медленными, она ловко отразила мои первые удары и начала меня теснить. И я поняла, что дело во мне. Я своими мыслями пребывала всё ещё за Переломом и раз за разом прокручивала в голове слова Вольдемара. Разлом природы… Как тут можно думать о чём-то другом?

Но всё равно я продолжала бороться. Мой спрингклинг сверкал в воздухе, отражая удары разъярённой соперницы.

Бой продолжался долго, но в конце концов я сама не поняла как, но Вейна выбила моё оружие из рук и подняла свой клинок вверх, знаменуя победу.

– Что нужно сделать, Скади? – раздался громогласный голос Брауна, стоящего за тренировочной площадкой и всё это время наблюдающего за нашей битвой.

Я скривилась, но всё равно поклонилась Вейне в знак уважения, осознавая своё поражение.

– Ты сегодня отстранённая, – резюмировал Браун, подойдя к нам.

Вейна так и светилась от самодовольства. Ещё бы! Победить меня с криолитовым клинком! Раньше ей это не удавалось. У неё не сходила улыбка с лица, и я в очередной раз за сегодня скривилась.

– Просто у меня много других забот из-за сбора подношений, – брякнула я. Отчасти это было правдой. Про подношения для Снежного бога мне нельзя забывать, только все мысли о них вытесняли слова Вольдемара.

– Ты же знаешь, что тебе не обязательно посещать занятия Оборонителей, – произнёс Браун, и я скрипнула зубами.

На это я ничего не стала отвечать, развернулась и направилась к торговцам, чтобы взять воды.

Хоть поступь Вейны и была беззвучной, но я точно знала, что она последовала за мной. Когда она поравнялась со мной, я услышала её тихий голос:

– Ну как? Ты сходила… туда?

Она не стала говорить много лишнего, и я понимала её – повсюду Оборонители и их ученики. Нас кто-нибудь мог услышать.

Я кивнула и отпила глоток из ёмкости с водой, за которую ещё часть лимита спишут с нашей семьи.

– Ты закончила тренировку? – спросила Вейна, и я вновь кивнула.

– И я, – многозначительно произнесла девчонка и добавила: – Сейчас иду домой.

Я попрощалась с Брауном и Хаскаром и направилась следом за уже скрывшейся с площадки Вейной. Её намёк очевиден – мне следовало пойти к ней домой и всё рассказать. Она уже ждала меня на пороге своего дома.

– Ну что? – накинулась она на меня с вопросами. – Стиан жив? Он там? Ты его видела?

Я рассказала ей то немногое, что мне удалось узнать о Стиане. Я думала, она расстроится от таких новостей, но неожиданно для меня на её лице расцвела довольная улыбка.

– Чему ты радуешься? – с подозрением спросила я.