Я чертыхнулся, осознав всю глубину проблемы. Мои люди сейчас находились на пике ража и щедро раскидывали агрессию во все стороны. Морж кайфовал от бойни, капитан кипел от злости из-за испорченного цветком настроения, а я сам чувствовал, как внутри закипает чистая ярость.

— Прекратить огонь! — заорал я, перекрывая выстрелы. — Успокойтесь! Быстро все успокоились, иначе мы тут ляжем!

— Ты издеваешься, босс⁈ — прорычал Морж, сдерживая натиск монстра и пытаясь оттолкнуть его стволом пулемёта. — Если я сейчас успокоюсь, они мной поужинают!

— Это приказ! Глушите эмоции прямо сейчас! Думайте о ромашках, о котятах, о чём угодно! — я глубоко вдохнул, заставляя пульс замедлиться, и решительно опустил оружие.

Мне пришлось на секунду впустить в сознание ледяной код Вазара, чтобы охладить пыл и стать равнодушной машиной. Это сработало как ушат холодной воды: мысли прояснились, а сердцебиение выровнялось.

— Майн Готт! — воскликнул Гюнтер, застыв на месте с занесённым тесаком. — Я думаю о чистоте! О блестящих кастрюлях на кухне! О порядке!

Метод начал приносить плоды. Стоило мне подавить агрессию и взять себя в руки, как несколько ближайших ящеров растерянно замотали головами. Их глаза потускнели, чешуя перестала светиться, и твари начали медленно пятиться в кусты, словно забыв о своей цели.

— Семён Аркадьевич, дышите ровно! — скомандовал я, видя, как старик тяжело пыхтит.

— Я спокоен, Влад, — прокряхтел капитан, опуская оружие и закрывая глаза. — Думаю о рыбалке на тихой заводи. Никаких орхидей, только удочка.

Морж с разочарованием опустил пулемёт, пока его броня гудела от перенапряжения. Наёмник перестал стрелять, хотя это решение далось ему с большим трудом.

— Ладно, уговорили, теперь я сама невозмутимость, как кусок льда на Фрост-девять, — пробурчал он и небрежным пинком отогнал волчонка.

Стая ящеров лишилась подпитки и окончательно потеряла к нам интерес. Они растворились в зарослях, жалобно поскуливая на прощание, а лес снова начал менять цвет с тревожного багрового на спокойный синий. Земля перестала дрожать.

Мы стояли посреди поляны, тяжело дышали и оглядывали последствия боя, пока вокруг валялись дымящиеся туши монстров, источающие запах палёного мяса.

— Пронесло, — выдохнул я, вернув руке человеческий вид и почувствовав, как отступает напряжение. — Теперь идём тихо и без резких движений. Никакого страха и злости, мы просто гуляем. Поняли меня?

— Поняли, командир, — мрачно ответил Морж, похлопывая пулемёт по стволу. — Но это самое дурацкое сафари в моей жизни.

Мы возобновили движение, но идти и контролировать каждую мысль оказалось невероятно сложной задачей. Я чувствовал себя сапёром на минном поле, где любая вспышка раздражения заставляла ветки деревьев угрожающе тянуться в нашу сторону.

Ани шла рядом, и её присутствие здорово помогало мне удерживать баланс. Она излучала холодное спокойствие, которое передавалось мне и работало лучше любого успокоительного.

— Мы почти у цели, Влад, — прошептала она. — Сигнатура «Матрицы Пустоты» находится прямо за теми скалами.

Вдалеке виднелась каменная гряда, которая густо поросла мхом и выглядела безобидно. Мы осторожно пробрались через кусты, стараясь не задеть ни ветки, и вышли к широкому ущелью, на дне которого мерцало свечение.

И тут земля ушла вниз.

Это был не просто провал, это было самое настоящее землетрясение. Грохот заложил уши, нас раскидало в разные стороны, а я больно ударился спиной о ствол дерева, но с трудом удержал эмоции и не выругался.

— Что опять⁈ Мы же были совершенно спокойны! — возмутился Семён Аркадьевич, кряхтя и пытаясь подняться на ноги.

— Это не мы, — голос Ани дрогнул, и в нём проскользнула неприкрытая паника.

Я посмотрел в сторону ущелья и мгновенно похолодел. Из земли поднималось нечто колоссальное, с лёгкостью ломая скалы и деревья. Сначала показались массивные панцирные пластины, а затем появились огромные шипастые жвала, с которых капала зелёная слюна.

Тварь напоминала жуткую помесь скорпиона с сороконожкой. Её глаза загорелись ядовитым жёлтым светом. Монстр полностью вылез из ущелья, отрезал нам путь к отступлению, издал пронзительный металлический скрежет и угрожающе щёлкнул гигантскими клешнями.

Кажется, мы нашли местного садовника, и он явно недоволен тем, что мы потоптали его клумбы, — пронеслась в моей голове ясная мысль.

Глава 9

Монстр оглушительно заскрежетал, заставив меня поморщиться, а затем его передние клешни с лёгкостью перекусили кристальное дерево, отчего земля под ногами затряслась, поднимая облака пыли.

— Командир, я не пробью эту броню даже из главного калибра! — в панике заорал Морж, торопливо пятясь назад, пока его пулемёт бесполезно щёлкал остывающими стволами без малейшего шанса на пробитие.

— Назад, все быстро назад! — перекрикивая грохот, скомандовал я и с силой толкнул Семёна Аркадьевича за ближайший валун, где капитан тяжело осел на землю, прижимая к груди свой плазменный дробовик.

Тварь не обращала внимания на остальных, потому что её фасеточные глаза смотрели только на меня: для этого мира я был главной угрозой, источающей максимум энергии, поэтому скорпион-сороконожка рванул вперёд с немыслимой скоростью. Я попытался уйти перекатом, но тело просто не успело за инстинктами.

Пасть с рядами клыков захлопнулась на моей левой руке, и боль мгновенно ослепила меня, пробиваясь через все защитные контуры биомеханического симбиота. Металл Вазара жалобно заскрипел под чудовищным давлением жвал, а затем монстр резко дёрнул головой, оторвав меня от земли и принявшись трясти из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

— Влад! — в ужасе закричала Ани и, выхватив гудящие виброклинки, бросилась ко мне на помощь.

— Стой на месте! — прохрипел я, выплёвывая кровь и с трудом поворачивая к ней голову. — Не смей злиться, слышишь меня!

Всё моё человеческое существо требовало немедленно превратить симбиот в плазменный резак, чтобы выжечь мозги твари прямо через пасть, и волна ярости уже начала затапливать сознание. Но в этот момент в дело вновь вступила холодная машина: алгоритмы Вазара проанализировали ситуацию за долю секунды, выдав сухие строчки расчётов.

«Угроза питается агрессией, а ответная злоба увеличит массу и силу объекта вдвое. Вероятность выжить в открытом силовом контакте равна нулю. Оптимальное решение — парадокс».

Стиснув зубы, я сделал то, что ненавидел больше всего на свете: полностью отключил эмоции, задвинув боль, страх и гнев в самый тёмный угол подсознания, и позволил машинному коду взять под контроль гормоны. Моё лицо мгновенно превратилось в бесстрастную маску, дыхание выровнялось, а сердцебиение замедлилось до минимума.

Монстр внезапно перестал меня трясти и замер в растерянности, явно не