только тех, у которых больше тридцатки. Да, Жмур! Больше не пытайся отнимать деньги у заводских терпил!

Санька смотрит на третьего парня, которого на самом деле звали Михаилом, стоящего рядом с ним.

— Почему?

— У них своя крыша. Они пожаловались ихнему бугру. Тот позвонил Жорке, и пообещал нас всех пустить на фарш, если ты ещё раз остановишь кого-нибудь из их людей. Понял?

— Ладно, понял, ошибочка вышла…

— Не ошибочка, а тебе Жорка велел передать, что если в недельный срок не вернёшь 170 рублей, он с тебя живого шкуру спустит! Усёк?

— Да, завтра же принесу эти деньги, у меня дома лежат. Я на телевизор собираю.

— Хорошо! — Санька смотрит на вышедших из ворот «Вторчермета» двух парней с пустой тачкой. Один из них размахивает трубой с острым навершием, а другой сжимает в руках металлический пруток.

— Таракан, ты этих хотел бомбануть? Пойди, попробуй. Вон они вышли! — Злорадно смеётся Саня.

— Нашёл дурака! — Кривится Таракан. — Сам подставляйся под их железки.

ИНТЕРЛЮДИЯ 2.

Походы на свалку вместе с бывшим одноклассником были не регулярны, так как он был ещё чем-то занят. Приходилось ходить одному. Это было намного опаснее, чем с ним. Один раз мне удалось удрать от четырёх «мусорщиков», которые в тот день не дали мне вообще приблизиться к свалке. Оказывается, ночью привезли и сбросили большое количество бракованных изделий из железа и чугуна, а они первыми об этом узнали, и, придя на полигон, разогнали две группы конкурентов…

Но, постепенно у меня стали скапливаться некоторые радиодетали, куски проволоки их сплава с высоким сопротивлением. Даже нашёл сердечник сгоревшего трансформатора и бобину медной проволоки…

За собранный чёрный металл больше трёх рублей я не получал, если ходил на свалку один. Если же со мной был Володька со своей тележкой, то на мою долю приходилось от 5 до 7 рублей. Конечно, мало, но другого заработка у меня пока не было.

УДАЧНЫЙ ПОХОД В ДК.

Когда я, после первого похода на свалку, появился дома, Женя и Лиля уже приехали с рынка, а вот мамы и Лии пока видно не было…

Соседки похвалили мою сумку холодильник, поинтересовались, куда я ходил. Рассказал, что «посетил» местную свалку с целью быстрого обогащения.

— Ну, как успехи? — Смеются Женя и Лиля.

— Пока результаты скромные, но я только начал!

Женя выглянула в окно:

— Тоня и Лия идут!

Мы подождали, пока наши «ходоки» не зашли в дом, и впятером отправились на кухню. Там расселись на стулья.

— Ну, как? — С надеждой смотрит на пришедших подруг Евгения, да и Лиля заинтересована в получении денег из профсоюзной кассы.

— Взяли. Эта Валентина Витальевна хотела изъять из профсоюзной кассы наши деньги, и добавить их к тем фондам, что сняла с нас! Сволочь! — Выругалась мама. — Думает, что раз она директор ДК, то всё там ей принадлежит! Хорошо, что Иван Матвеевич ей популярно объяснил, что профсоюз — отдельная организация, и дирекции не подчиняется! Вот наши кровные денюжки!

Мама достала пачку сиреневых двадцати пяти рублёвых купюр.

— Тоня, дай полторы тысячи, я сейчас поеду в комиссионку на Строителей! Там я видала акустическую «Ямаху», она вместе с набором струн продаётся! — Радостно завопила Лиля…

Глава 7

Моя жизнь в новом мире продолжается…

ПОКУПКА МУЗЫКАЛЬНЫХ ИНСТРУМЕНТОВ.

(Несколько дней спустя…).

Я и мама Тоня идём покупать ударную установку, и электронную гитару. Вернее, сделаем попытку купить что-то одно из названных инструментов, если нам хватит денег. Правда, отправившие нас в поход за зипунами соседки, искренне сомневались, что мы сможем что-нибудь приобрести…

На мне моя футболка, а на моей спутнице — сарафан бело-голубого цвета с какими-то узорами. Ей он очень подходит. Да, местная мода ничем не уступает тому, чего я привык в своем мире на женщинах, начиная с 70-тых годов 20 века, и заканчивая нарядами, 20-тых годов 21 века. Носят аборигены женского пола здесь разные юбки, платья и сарафаны,. Причём длина этих кусков материи колеблется от макси до мини, но все они, по большей части, одно или двухцветные, с малым количеством рисунков на своей поверхности. Таких расцветок, как на мамином сарафане, они нигде не найдут! Почему? Всё просто! У мамы в гардеробе было только одно платье розового цвета, но оно для лета не очень годилось из-за толщины материала. Однажды она вытащила его, и с сожалением сказала:

— Эх, жаль, это платье жаркое, а ведь, практически новое. Я его только раз надела, когда примеряла.

— А откуда оно? — Спрашиваю родительницу.

— Мне его подарила подруга на день рождения, два года прошло, только прошлой осенью я его носила, а кажется, как давно это было…

— А чего тебе в нём не нравится?

— Да всё нравится, просто, сейчас на улице такая жара, что я в нём быстро сварюсь…

— Ну, тогда пойдёшь в своих шортах и топике. — Улыбаюсь я.

— Надоело в одном и том же ходить, да и многие прохожие пялятся на меня, как на обезьяну в зоопарке! — Бурчит мама.

— Это почему? Мне лично твой наряд нравится…

— Ха, ха, ха! — Развеселилась женщина. — Не только тебе, всем встречным и поперечным мужикам в таком виде я нравлюсь!

— Ну, у тебя ноги красивые, ровные… — Осторожно говорю я.

— Ноги ногами, но большинство мужиков, а иногда и ты, сынок… — Мама весело взъерошила мои волосы. — Ты что, думаешь я не замечаю? Все на мою задницу пялитесь!

Ну да, корма у мамы, что надо, да и вид спереди и сбоку настраивает не только меня, но и других представителей мужского племени, на определённые мысли…

Хоть мне и нельзя так думать об Антонине, она ведь считается родительницей Саши, но я всё-таки, другой человек, живущий в теле её сына, и пока до конца не привык к «новой 'маме»…

Ладно, отбросим эти мысли, и подумаем, может быть есть способ помочь маме с нарядом. Она хотела одолжить платье у одной из наших соседок, но после примерки нескольких штук, приуныла. Ни одно платье не подошло.

Тогда я решил попытать счастье, и пошёл в парк. Ведь я там не появлялся уже несколько суток. Мне опять повезло! Большинства шахматистов, с которыми я играл в прошлый раз, не