Пальцы коснулись холодного металла. Я сжала его в ладони. И только теперь позволила себе остановиться.

Вокруг царил хаос, а я прыгала, хохотала, танцевала и визжала от радости. Если бы меня мама сейчас увидела, созвала бы делегацию психиатров или психологов, или кто там этим занимается.

Полночи ушло на уборку. Вилла Райана Финча лишилась комода, но кольцо было у меня. Я бережно положила его в сейф, а утром отправилась к Коди Ройсу, парикмахеру Нэнси.

Приехала я туда с деньгами. Извинилась, что без записи, затем объяснила, что буду выступать на конкурсе, и Кристиан Дуглас пожелал, чтобы я сделала причёску у Ройса.

Гордый тем, что к нему присылают такие личности, Ройс немедленно усадил меня в кресло. Разговор завязался быстро. Парикмахер очень болтливым оказался. Он расспросил меня про конкурс, и тут я вытащила своего туза, сказав:

— Для меня написал песню Райан Финч.

— Правда? Он же…

— О, это было давно. Я только сейчас решилась исполнить его желание. Думаю, он был бы счастлив. А свой выигрыш хочу отдать Кайлу, сыну Финча, ну… если найду Нэнси.

Тут Ройс просиял.

— А я являюсь парикмахером Нэнси Нэшвилл.

Нэшвилл? Новая фамилия. Вот это удача!

— Правда? Но вам ведь нельзя разглашать личную информацию.

— Ради благого дела я совсем не против.

Так я заполучила её новую фамилию и район, где находился её магазин косметики.

А ещё Ройс содрал с меня кучу денег за лёгкую стрижку.

Уилсон. Финч. Нэшвилл. Такова история бывшей жены Райана Финча.

Я хотела немедленно поехать в этот магазин, но только села в такси, как позвонил Ник.

— Привет. Занята?

Таксист грубо бросил вопрос:

— Куда едем?

Ник услышал.

— Если ты собиралась домой, то измени планы на обед со мной. Назови ему адрес…

Я повторила адрес, и таксист тронулся с места.

Через пятнадцать минут вышла перед рестораном, на окнах которого были наклейки с кофе. Ник уже ждал меня и поднялся с места, когда я вошла. Пожав мне руку, он долго не отпускал её и улыбался.

— Ты сделала чёлку, как я советовал. Это потрясающе! Теперь я вижу, что был прав. Ты хорошенькая.

— Не нужно столько комплиментов, — я осторожно выдернула руку и села. — А то разбалуешь.

— О, я могу! Закажем? Ты ешь пиццу? Здесь делают вкусную итальянскую пиццу.

Я молча открыла меню. На самом деле, после всех его восторженных комплиментов чувствовала себя значимой. Да и настроение было прекрасным. Я достала кольцо, почти нашла Нэнси. И вот теперь сижу в компании симпатичного мужчины.

Только Райана не хватало… Где же он?

Глава 27

Приятный день превратился в рабочий. Ник отвёз меня в студию, где мы некоторое время работали со звуком и записали демо-версию моей новой песни.

Затем Кристиан Дуглас пришёл меня прослушать. Нам пришлось ждать его больше часа. Я нервничала, потому что за окном начинало темнеть, и мои планы разыскать Нэнси таяли с каждой прошедшей минутой.

Что ещё меня беспокоило — Райан до сих пор не появился. От одной только мысли о том, что он исчез навсегда, меня бросало в дрожь.

Наконец работа была закончена, меня отпустили. Схватив рюкзак, я поспешила к выходу, надеясь ещё успеть в тот магазин. Но Ник перехватил меня.

— Куда это ты так быстро убегаешь?

— Как это — куда? Домой.

— Не торопись. Подожди меня минутку. Раз уж ты сегодня здесь… а выступление через каких-то два дня, хочу подобрать тебе наряд. К субботе он будет готов. Нужны лишь твои размеры.

— Э… я могу сказать…

— Нет, нет, нет. Мне нужны точные, и я сам замерю тебя.

Я растерянно хлопала глазами.

— Где?

— Что значит «где»? У меня дома. Или ты меня боишься? Я ведь не чужой человек. Райан был моим другом. В субботу на тебя будут смотреть сотни зрителей. Это моя работа.

Ник так быстро говорил, что я не могла вставить и слова. Иногда кивала, но как только хотела что-то возразить, он перебивал. При этом широко улыбался своей голливудской улыбкой. Отказать такому мужчине крайне сложно.

Через полчаса мы подъехали к небольшому кондоминиуму. Ник жил на восьмом этаже, и пока мы ехали в лифте, я переступала с ноги на ногу. Зачем я иду туда? Надо уходить. Уже поздно…

Створки лифта раскрылись, и Ник жестом пригласил идти первой.

— Если можно, то недолго.

— Не сомневайся.

Но только мы оказались в просторной современной гостиной, он принёс два бокала, наполнил их чем-то бронзовым и протянул один мне.

— Расслабься, София.

Я взяла бокал, но тут же поставила.

— Нет. Я не за этим здесь.

— Хорошо.

Кажется, Ник смутился, но мне было всё равно. Я чувствовала себя не в своей тарелке и боролась с желанием сорваться с места и немедленно сбежать.

Без Райана в этом городе я как будто руки лишилась, причём правой. Да, призрак. Но он меня вёл, помогал делать выбор, защищал… А сейчас я была одна, беззащитная и пустая.

Ник ушёл и вернулся с сантиметровой лентой.

— Надо понять пропорции. На примерки времени не будет, — говорил он, обходя меня кругом. — Платье через два дня сразу отправится на сцену. Самое нежное, летящее.

Он работал сам. Без ассистентов и без стилистов. Лента скользнула по моим плечам, по талии, задержавшись дольше, чем требовалось. Его пальцы будто случайно касались кожи. Я дёргалась, он извинялся.

— Отличная линия шеи, — почти прошептал он. — Камера тебя полюбит.

Я сделала шаг назад, но он шагнул ближе. Лента мягко обвила запястье, затем он снял её, не отпуская моей руки. Я сглотнула.

— Голос есть, лицо есть… — напомнил Ник с той самой обворожительной улыбкой. — А вот кто ты, мы ещё посмотрим.

Его дыхание стало ближе. Моё сердце билось всё сильнее, и, признаюсь, не от предвкушения. От страха. Его пальцы коснулись моего подбородка, губы оказались на уровне его губ.

— Лицо прекрасно, — томно произнёс он и наклонился, чтобы поцеловать. И я знала, что не смогу сопротивляться. Руки, однако, уткнулись в его грудь. Он задержался, глядя мне в глаза. — Не бойся, София. Тебе понравится…

После этих слов в комнате что-то изменилось. Сначала это был сквозняк. Холодный и внезапный. Окно распахнулось с такой силой, будто его толкнули изнутри. Занавеска взметнулась и хлестнула по стеклянной вазе на маленьком столике. Та качнулась — нереально медленно — и сорвалась вниз.

Хруст. Звон. Осколки разлетелись по полу.

Ник отшатнулся от меня, выругался сквозь зубы, сказал что-то о баснословной стоимости вещицы,