class="p1">— Да, Госпожа Шу, входите, — ответила я, порадовавшись, что кто-то пришёл мне на помощь, потому что сама я уже явно всю эту ситуацию не вывозила.

Госпожа Шу вошла и прикрыла за собой дверь, потом, мягко улыбаясь, присела за столик и, дождавшись, пока я представлю её по всем правилам, обратилась к нашей гостье:

— Госпожа Чжао…

— Ой! — воскликнула та, — Да какая я госпожа? Что вы? Просто тётушка Чжао!

— Тётушка Чжао, — покладисто согласилась Госпожа Шу, — а отец малыша точно был из нашего клана? Есть какие-нибудь свидетельства или доказательства?

— Так Госпожа Чан говорила, что и цвет ханьфу и вышивка была у того мужчины такая же как у Цян-Цян и её подруг на Празднике, и поясную подвеску его она… припрятала, чтобы было, что предъявить, когда ребёночек родится.

Тётушка Чжао чуть потревожила пелёнку, в которую был завёрнут по прежнему крепко спящий малыш и достала типичную синхончженьскую подвеску. Или не типичную, потому что Госпожа Шу, увидев её, резко вздохнула и прикрыла рот рукой, будто бы узнала украшение.

— Скажите, тётушка Чжао, а госпожа Чан говорила, когда и где она встретила отца своего ребёнка?

— Говорила, часто говорила. На Новогодних Праздниках это было. Она того мужчину в каком-то кабаке заприметила, говорила, он был чем-то расстроен, сильно пил и порадовался возможности отвлечься. Она часто об этом говорила. Планы такие строила! Представляла, что заживёт как императрица, когда он ребёнка признает и обеспечит её всем, что ей захочется. А оно вон как вышло…

Госпожа Шу уже справилась с собой и вернула на лицо мягкую и доброжелательную улыбку.

— Никто не может знать, что нам уготовано, — произнесла она и посмотрела на младенца. — Чудесный малыш…

— Так вы как? Заберёте его? — неуверенно спросила тётушка Чжао. — Он здоровенький, спокойный, кушает хорошо… Маменька у него, конечно, так себе была, так Цян-Цян это стать хорошим человеком не помешало

— О чём вы говорите? — вскинула брови Госпожа Шу. — Конечно заберём! В нашем клане детей не бросают! Не беспокойтесь, мы хорошо позаботимся о малыше, у него будет всё, что нужно.

Малец будто бы почувствовал, что о нем заговорили, и завозился в корзине.

— Скоро проснётся, — предупредила умудренная опытом тётушка Чжао, — есть запросит, да пелёнку ему поменять надо будет.

— Что ж, тогда мы вас покинем, — Госпожа Шу вдруг ловко забрала ребёнка из корзины и встала. — Тётушка Чжао, я рада была с вами познакомиться. Спасибо, что принесли малыша и всё рассказали.

Женщина покивала в ответ, бормоча, что не могла поступить иначе, а потом озабоченность произнесла:

— Мы его козьим молоком кормили. У вас козы-то есть?

— Есть, — тепло улыбнулась Госпожа Шу, — и молока у них много. Всего доброго!

Она вышла за дверь, и уже там младенец, наконец, проснулся и возмущённо запищал. Госпожа Шу тут же заворковала успокаивающе, и вскоре они ушли.

— Вот и хорошо, вот и славно, — тётушка Чжао вздохнула с облегчением и принялась подниматься — Ладно, всё, что надо было, я сделала: тебя нашла, ребёнка отдала, что знала, рассказала, пора домой возвращаться. Дел много, и у меня, и у вас.

Я нагрузила опустевшую корзину гостинцами, оставшимися после чаепития, разговор был непростым, так что к закускам и десертам никто не притронулся, и тоже встала.

— Я вас провожу, тётушка Чжао.

16. Брат 2

По дороге к воротам я распрашивала тетушку Чжао о её жизни, она рассказала, что старшие дочки у неё все повыскакивали замуж, и уже нарожали ей троих внуков, а младший и единственный сынок недавно стал подмастерьем и теперь ищет себе жену. У простых людей жизнь быстро меняется.

Прощаясь, я убедила женщину взять мешочек с серебряными монетами на всякие похоронный расходы да и вообще в благодарность за заботу о моей-не-моей биологической матери. Ещё тётушка Чжао сообщила мне, в какой день состоятся похороны, и напомнила, что надо будет разобраться с имуществом покойной, то есть с нашим с братом наследством. Да уж, у меня теперь есть брат! Осталось только выяснить, кто у него отец!

На обратном пути я прикидывала, кто это мог быть, перебирала синхончженьцев подходящего пола и возраста, но мне было трудно представить, что кто-то из них умудрился опозорить мундир, то есть клановые одежды, таким непотребством как пьянка в дешёвом кабаке. Либо в дни празднования Нового года — а их здесь целых шестнадцать! — что-то у кого-то случилось, а я пропустила. Либо… существовал какой-то синхончженец, о котором я не знала!