Хозяин, – тихо проговорил лось. – Тут совсем плохо. Я тебя ждал, дальше идти не могу.

– Покажи, где они, – мысленно ответил я.

Мох повёл мордой в сторону центра поляны. Я посмотрел туда и почувствовал, как у меня внутри что-то медленно сжалось.

Чёрные блестящие грибы стояли на поляне кругом – правильным кольцом, ножка к ножке, шляпка к шляпке. Метров пять в диаметре. От грибов в воздух поднимался плотный фиолетовый туман.

В центре этого купола угадывались две человеческие фигуры. Стояли неподвижно, плечом к плечу.

– Костя!.. Марина!.. – Игорь бросился вперёд.

Я схватил его за плечо так, что он почти выронил свой блокнот.

– Стойте, – резко сказал я.

– Барон, они там умирают!

– Они умирают медленно. А вы умрёте быстро, если сунетесь. Так что стойте и не двигайтесь.

Игорь остановился. Дышал тяжело, грудь у него ходила ходуном.

Мох рядом со мной переступил с ноги на ногу.

– Хозяин, – он понизил голос так, что я его едва расслышал, – я к этому облаку не подойду. Меня туда не пустит. Сила моя такое не берёт. И тебе бы я не советовал лезть. Обычные грибы так себя не ведут.

– Знаю.

– Можешь ты их вытащить, не входя?

– Попробую, – ответил я мысленно.

Опустился на корточки у самой границы круга. Один из грибов оказался прямо у моей ноги. Шляпка сантиметров десять диаметром, гладкая как смола, с тонкими серебряными прожилками по краю.

Вытянул палец и, не дотрагиваясь, повёл им вдоль шляпки на расстоянии в полпальца. Гриб не отреагировал.

Насколько помню из справочников, Никольский трутовик в обычных условиях выпускает крошечное защитное облако. Буквально пшик – пар на длину человеческой ладони, не больше. Этого хватает, чтобы отогнать кабана или зазевавшегося лося. Если же на него наступить – он выпускает порцию побольше, на полметра. И в ней уже хватает яда, чтобы свалить взрослого мужика на час.

Здесь же стояло пятиметровое облако, и логика подсказывала, что концентрация газа внутри тоже выше.

Я поднял голову, посмотрел на купол. Костя и Марина внутри так и стояли, не шевелясь. Парень чуть наклонился в сторону Марины, словно они держались за руки. Лиц я не видел сквозь дымку, но по силуэтам было понятно – никто из них не сопротивляется. Споры держат их в эйфорическом полусне.

Времени мало.

– Игорь, – я говорил быстро, не отрывая взгляда от центра круга, – что бы дальше ни случилось – не вмешивайся. Понял?

– Понял.

Я закрыл глаза и приложил обе ладони к земле. Она была холодной, влажной, и я чувствовал, как под ней, на глубине в пол-аршина, переплетаются корни старых сосен и берёз.

Обратился к ним с просьбой, показывая образами из своей головы, что нужно сделать.

Лес ответил мгновенно. Я почувствовал, как корни приходят в движение. Они поползли под кругом грибов.

Один корень обогнул крайний гриб слева. Второй прошёл правее, между ножками. Третий нырнул глубже и пошёл напрямик – но так, чтобы ни одной шляпки не задеть.

Игорь за моей спиной, кажется, даже дышать перестал.

Корни подползли к ногам Кости и Марины снизу, из-под подошв, и осторожно обвили щиколотки. Потом – голени. Дальше – колени. Я не торопил их. Хотел, чтобы хватка была надёжной, но не пугающей. Хотя пугать там было уже некого – оба студента находились в полусне. Но ведь ещё неизвестно, что произойдет, когда я вытащу их из облака.

Когда обхват дошёл до пояса, я мысленно скомандовал корням поднимать студентов над землей.

Корни напряглись. И тела студентов начали медленно подниматься.

Они висели в воздухе, обвитые корнями, как дети в люльках, которых лес качал на своих толстых смуглых пальцах.

– Ну вы даёте… – едва слышно выдохнул Игорь у меня за спиной.

– Молчи, – я не повышал голоса, но Левачёв замолчал так, словно его прихлопнуло крышкой.

Корни по моей команде поползли наружу. Они несли тела студентов медленно, поднимаясь над фиолетовой дымкой ровно настолько, чтобы её верхние клочья не задевали обвисшие ноги.

Костя проплыл над крайним грибом – тот даже не шелохнулся. За ним проплыла и Марина. Её коса свесилась вниз и едва не коснулась шляпки одного из крайних грибов – я мысленно дёрнул корни вверх, и коса прошла чуть выше.

Когда оба тела вынесли за пределы круга, я аккуратно опустил их на мох в трёх шагах от меня. Корни втянулись обратно в землю.

Поляна замерла. Грибы по-прежнему стояли ровным кольцом, фиолетовый купол из газа всё ещё колыхался над ними.

– Вот теперь подходите, – кивнул я Игорю.

Левачёв подскочил к Косте, упал на колени рядом с парнем. Я же подошёл к Марине.

Осмотр занял минуту. Лиза успела научить меня основным приёмам – проверке пульса, дыхания, реакции зрачков. Этого хватало, чтобы понять, кто из двоих в худшем состоянии.

Марина – пульс есть, ровный, медленный. Дыхание поверхностное, но равномерное. Кожа холодная, но не ледяная, и под пальцами я чувствовал, как в венах ещё течёт чуть тёплая кровь. Зрачок сузился, когда я приподнял веко. Сильно отравилась, но жива.

С Костей дела обстояли хуже. Я сразу увидел разницу. Он был серее, чем должен быть. Не бледный – именно серый, с лёгким зеленоватым оттенком вокруг рта. Дыхание со свистом, неровное. Пульс под моими пальцами на шее был неравномерным – то слишком частым, то почти пропадал. Изо рта у него тянулась тонкая ниточка фиолетовой слюны.

– Барон… – Игорь поднял на меня глаза, и в них стояла тяжёлая, мужская паника. – Барон, что с ним?

– Споры. Похоже, он вошёл в круг первым, стоял в самом центре. И получил большую дозу яда, чем Марина.

– Он умрёт?

– Если будем здесь сидеть – да. Если донесём до Лизы, то шанс есть, – я спешно поднялся на ноги.

Затем подхватил Костю на руки. Голова его безвольно откинулась.

Игорь же подхватил Марину. И мы понеслись к поместью.

Игорь спешил позади и тяжело дышал. Один раз он споткнулся, едва не уронил Марину. Но быстро её перехватил и пошёл дальше.

Вскоре мы вышли к дому. В одном из окон поместья горел свет. Я мельком заметил, подходя к двери и открывая её.

– Степан!!! – громко позвал я, влетая в гостиную.

Это должно его разбудить.

Пока положил Костю на диван, тяжело выдохнул. Игорь следом занёс Марину. Для неё нашлось место на