проблемы, я передал. Лично, через канцелярию казначея, с распиской. Вот документы.

Я взял листок и пробежался по нему глазами. Всё было оформлено корректно: сумма, дата, подпись казначея, печать.

Я почувствовал облегчение. Теперь проблема с налоговой была решена, и мне останется только поставлять травы Ладыгину в счёт этого долга.

Конечно, я мог бы не строить санаторий, а закрыть всё сам. Но тогда у меня бы ушло на это гораздо больше времени, чем при сотрудничестве с ним.

А так я оказался не только с закрытым долгом, но и с хорошим источником дохода, который ещё предстоит развивать и развивать.

Мы обсудили ещё детали следующих поставок. Ладыгин просил увеличить долю валерианы – на неё в Волгине самый большой спрос. А когда пришло время прощаться, он встал, пожал мне руку и вышел.

Степан проводил его до экипажа и погрузил туда ящики с нужными травами.

Я остался один в столовой. Отпил остывший чай и подумал, что сегодня начинается хороший день. Очень хороший.

Потом вышел из столовой подышать. Голова после четырёх часов сна была всё ещё тяжёлой, но физическая активность помогала. Шаги вели меня в сторону санатория.

Возле него находилось то место, которое Ярина под присмотром Степана облагородила совсем недавно. Раньше тут был запущенный задний двор: бурьян до пояса, остатки старого сарая, рассохшаяся бочка для дождевой воды. Теперь – небольшой садик.

Ярина не сажала ровными рядами, как принято у садовников. Она сажала «как лесу нравится»: куст сирени тут, рябину чуть в стороне, между ними папоротник, между папоротником цветы, у дорожки мята и душица. В центре – старая каменная скамья, которую Архип откопал в кладовой и оттёр от мха.

Это место сразу полюбили пациенты. Им нравилось здесь сидеть после процедур.

Сейчас на этой скамье расположилась госпожа Валиева. Та самая бледная женщина, которую вчера привезли с анемией. За одну ночь под присмотром Лизы она уже выглядела лучше: щёки чуть порозовели, движения стали увереннее. Вода из источника работала.

Она заметила меня и поднялась навстречу.

– Барон Дубровский! Как удачно, что я вас встретила. Я хотела поблагодарить вас и сказать пару слов, если вы не возражаете.

– Прошу.

Я подошёл и сел на скамью рядом с ней – на расстоянии, как того требовали приличия.

– Я провела здесь всего сутки, – начала Валиева, – а чувствую себя так, словно прошла полный курс в петербургской лечебнице. Ваша целительница – чудо. И воздух у вас… – она глубоко вдохнула, – воздух как будто тоже целебный.

– Рад, что вам становится лучше. Это место специально создавалось для того, чтобы в первую очередь помогать людям.

– Я тоже рада. Но Всеволод Сергеевич… – Валиева чуть улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то лукавое. – Я скажу вам кое-что прямо. Если позволите.

Я кивнул.

– Здесь красиво, тихо и… невероятно скучно! – выдала она.

Поднял брови. Это был не тот поворот разговора, который я ждал.

Хотя как я сам об этом не подумал? Санаторий – это не только лечение. Это ещё и времяпрепровождение. Богатые пациенты, особенно их жёны, привыкли к развлечениям. Если в моём санатории нечем заняться – они приедут один раз, поправят здоровье и второй раз уже поедут в другие места, где вода похуже, но театр хороший и кофейни на каждом углу.

Постоянные клиенты, о которых я говорил Лизе, есть только тогда, когда есть за чем возвращаться помимо лечения.

– Вы правы, госпожа Валиева, – медленно сказал я. – Признаюсь честно: до организации развлечений руки ещё не доходили. А что бы вы предложили?

– Что-нибудь для души. Музыкальные вечера, может быть. Или лёгкое чтение вслух перед сном. Или прогулки в саду с кем-то, кто показывал бы редкие травы и рассказывал о них. Что угодно, что давало бы пациентам ощущение, что они здесь не только лечатся, но и живут.

– Сбор грибов? – пошутил я. Хотя можно и Валерьяна по вечерам показывать, он будет лучше любого актера.

Валиева тихо рассмеялась.

– Только не грибы. Может быть, охота? Мой муж был бы счастлив. Он считается хорошим стрелком в нашем кругу.

– Охоту я в своих лесах не позволяю, – покачал я головой.

– Тогда, может быть… – она хотела продолжить, но не успела.

Из-за угла санатория выскочил Архип.

– Барин! Барин, скорее! Лизавета зовёт!

– Что случилось? – я поднялся с лавки.

– Тому парню, что отравленный – ему хуже стало! Лизавета Павловна сказала, что ей срочно ваша помощь нужна!

Глава 10

Я сорвался с места, едва Архип договорил последнее слово. Лестничные пролёты преодолел в считанные секунды. Дверь в комнату Кости была распахнута настежь.

– Что случилось?! – влетев внутрь, крикнул я.

Лиза стояла у изголовья кровати, её руки дрожали. На лице целительницы читалась смесь профессиональной досады и искреннего испуга.

Костя на кровати больше не напоминал спящего человека. Он выгибался, в горле у него клокотал сухой, хриплый звук, а пальцы судорожно вцепились в простыни, раздирая дорогую ткань.

– Я не понимаю, Всеволод! – Лиза обернулась ко мне, в её глазах блестели слёзы. – Серебролист сработал, я видела! Яд из крови ушёл, печень очистилась, дыхание выровнялось... а пять минут назад началось это. Его тело будто само себя убивает!

Я подошёл ближе. Воздух вокруг кровати казался липким. Как друид, я воспринимал мир не только глазами. Каждая жизнь для меня имела свой “звук” и “цвет”.

Аура Кости, которая ещё час назад была просто бледной и истощённой, теперь превратилась в нечто уродливое. Она пульсировала грязно-серым, почти чёрным цветом, и от неё исходил отчётливый запах гнили. Это не было похоже на обычное отравление.

– Костя! Костенька, пожалуйста! – сбоку послышался надрывный всхлип.

Марина, бледная как привидение, забилась в угол между шкафом и кроватью. Она вцепилась в собственные плечи так сильно, что на коже проступали красные пятна. Её колотила крупная дрожь.

– Барон, сделайте что-нибудь! Вы же вытащили нас! Не дайте ему умереть, умоляю! – она сорвалась на крик, переходящий в истерику.

– Марина, тише! – не оборачиваясь, жёстко бросил я. – Лиза, уведи её или дай успокоительное. Она мешает.

– Я не уйду! – взвизгнула девушка.

– Лиза! – я надавил голосом, вливая в него частицу силы леса.

Целительница вздрогнула, быстро подошла к Марине и, что-то шепча, силой вывела её в коридор. За дверью послышались рыдания,