маг крови Шатунов. Если Озёрову нужно сделать что-то грязное, но законное – он зовёт Чернова. Если нужно что-то совсем чёрное… зовёт его же.

Я невольно сжал кулаки. Картинка начала складываться в моей голове, как пазл.

– Костя, подумай, постарайся вспомнить. Вы за столом этому Чернову рассказывали, куда именно едете? К кому на территорию?

– Конечно, – парень виновато отвёл взгляд. – Мы же гордились. Говорили, что едем в аномальную зону Дубровского, замеры делать по заказу академии. Чернов тогда ещё так странно хмыкнул, сказал, что земли у Дубровского беспокойные. Мол, глаз да глаз нужен.

– Ну теперь-то мне всё ясно, – я поднялся и начал мерить комнату шагами. – Никакая это не случайность. Озёров не сдался. Он понял, что в лоб меня не взять, и решил действовать тоньше. Использовал вас как бомбу с часовым механизмом.

– В смысле? – Марина в ужасе прижала руки к груди.

– В прямом. Тебя, Костя, зарядили этой магической дрянью ещё у Чернова. Хлопок по плечу, подлитая в медовуху дрянь – неважно. В тебе сидел спящий паразит. А когда вы зашли в мой лес и начали использовать свой диск, который качал ману из земли, паразит проснулся. Он напитался энергией аномалии и начал тебя выедать. Расчёт был простой: студент умирает в имении Дубровского от загадочной лесной болезни. Скандал, проверки, академия в ярости, земли признают опасными и передают под управление опытному соседу. То есть Озёрову.

– Какая низость… – прошептала Марина.

– Но это ещё не всё, – Костя вдруг приподнялся на локтях, его лицо исказилось от какого-то нового воспоминания. – Барон, я вспомнил! Утром, перед отъездом от Чернова, мне совсем худо стало. Я просил позвать местного лекаря, ну, чтобы спину растёр чем-нибудь. А слуги сказали, что врач их заболел. Мол, слёг старик, никого не принимает, сам при смерти.

Лиза внезапно вскрикнула и схватилась за сердце. Её лицо стало белее извести.

– Слёг? – её голос сорвался на хрип. – Костя, опиши его! Быстро! Тот врач… Он какой? Высокий, с седой бородкой и родимым пятном на левом виске? Носит всегда серебряный перстень с печаткой?

Костя удивлённо моргнул.

– Да… Именно такой. Бородка клинышком, и пятно… Я ещё подумал, что оно на лист клёна похоже. А откуда вы…

Лиза не ответила. Она бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Её плечи мелко задрожали.

Я подошёл к ней и положил руку на плечо.

– Лиза? Это он?

– Это мой отец, Всеволод, – прошептала она сквозь пальцы. – Павел Демьянович Тишков. Он всю жизнь служил при Озёрове, а последние годы его часто отправляли в имение Чернова, присматривать за его гвардией. Если он слёг именно тогда, когда там были студенты… – она резко подняла на меня полные слёз глаза. – Значит, он отказался участвовать в этом! Он целитель, понимаешь? И никогда бы не позволил заразить живого человека этой дрянью. И если Озёров с Черновым решили действовать без него… Значит, его просто убрали с дороги.

В комнате повисла тяжёлая, удушающая тишина. Ставки в этой игре только что взлетели до небес. Озёров не просто играл с моей репутацией – он начал калечить и убирать людей, которые были дороги мне и моим людям.

Я смотрел на Лизу, и внутри меня холодный расчёт боролся с остатками здравого смысла. Лезть в имение Чернова, да ещё и под боком у Озёрова – это не просто риск. Это открытая декларация войны. Раньше я действовал по обстоятельствам, защищался. Но теперь правила изменились.

Это будет уже не первое проникновение на чужую землю. И даже не второе! Слишком рискованно… Я и так уже нажил себе множество врагов. Если ещё раз совершу вылазку на территорию врага, вышестоящие дворяне меня с потрохами съедят.

Стало ясно, почему Озёров так взбесился и перешёл к новой тактике. Мой долг перед налоговой закрыт, аукциона не будет. Его элегантный план по выкупу земель Дубровских за бесценок рухнул. Теперь граф понимает: законными методами меня не сожрать. А значит, в ход пойдут яды, поджоги и смерти студентов.

– Всеволод… – Лиза подняла голову, её голос дрожал. – Я знаю, о чём ты думаешь. Это безумие. Не надо ради меня подставляться. Озёров только и ждёт, когда ты оступишься на чужой земле.

Я подошёл к ней вплотную и аккуратно убрал её руки от лица.

– Лиза, посмотри на меня, – дождался, пока она поднимет взгляд. – Я делаю это не только ради твоего отца. А ради нас всех. Если мы не покажем зубы сейчас, завтра в еде у моих пациентов окажется мышьяк, а в целебных источниках – трупный яд.

Я сделал паузу, чеканя каждое слово:

– Обещаю тебе, мы вытащим твоего отца. Живым или мёртвым – Чернов ответит за то, что поднял руку на моих людей.

Лиза лишь судорожно выдохнула, вцепилась в мою ладонь. Я же развернулся к выходу. Пора было готовиться к задуманному мной плану.

На этот раз я подставляться не стану. У меня есть другая идея.

– Степан! – крикнул я, выходя в коридор. – Созывай студентов в комнату к Косте. Живо. Левачёва из его бумажек вытряхни, а то что-то он давно уже не появлялся.

Через десять минут в гостевой комнате было тесно. Марина сидела на краю кровати Кости, бледный Игорь Левачёв замер у двери, нервно поправляя очки. Он всё еще косился на меня с опаской, помня вчерашнюю демонстрацию силы.

Я обвёл их взглядом. Молодые, напуганные, но амбициозные. Идеальный инструмент.

– Слушайте меня внимательно, господа учёные, – начал я, сложив руки на груди. – Вы приехали сюда за прорывом. За данными, которые сделают вас магистрами и профессорами. Пока что вы получили только порцию яда и перспективу вернуться в академию с позором и пустыми руками.

Игорь дёрнулся, хотел что-то возразить, но я вскинул руку.

– Я готов вам помочь. Более того, готов стать вашим проводником. Покажу вам такие пласты аномальной энергии, которые ваши приборы не засели бы и за сто лет. Я дам вам описание природной магии, которое перевернёт всю магическую биологию. Вы напишете такие диссертации, что Петербург задохнётся от зависти.

У Игоря вспыхнули глаза. Научный фанатизм на мгновение пересилил страх.

– Но… – пролепетал он. – Вы же отобрали мой прибор. Как мы зафиксируем данные?

Я усмехнулся. А остальные студенты с непониманием покосились на нас – они-то про диск не