поговорить обо мне со своими знакомыми, а некоторые черканули пару адресов, куда я мог бы наведаться насчет жилья.

– Слушай-ка, есть у меня на примете одна немолодая, но еще крепкая певица, которой нужен аккомпаниатор, – задумчиво глядя на меня затянул наш тромбонист Сол. – Думаю, вы сработаетесь. Но будь готов к тому, что она сразу потребует расчехлить кларнет. Большая любительница, знаешь ли..

– Кларнет?– не понял я. – Сол, я пианист, а не...

Раздались смешки.

Тут до меня дошло, что он в очередной раз надо мной подшучивает в своей пошловатой манере, и я, как всегда, смутился.

– Ох, Арчи, в некоторых вопросах ты наивен, как фермерская дочка, – умилился Сол, похлопывая меня по плечу. – Ладно парни, за работу!

«Закусочная старого Хэма» была известным местечком среди студентов и прочей молодежи, любящей хорошую музыку. По вечерам здесь играли музыканты, а два раза в неделю собирался наш оркестр и устраивались танцы. Самое ценное, с моей точки зрения, что здесь было – настоящий рояль. Старенький, видавший виды, но по нынешним временам и это невиданная роскошь.

Я сел за инструмент, размял пальцы, пробежался ими по клавишам, приветствуя доброго друга, и все остальное сразу перестало иметь значение.

Не знаю, как это выходит, но когда я играю, то совершенно растворяюсь в музыке. Арчи Грейстон перестает существовать, и на сцену выходит совсем другая личность.

В жизни я дружелюбен и спокоен, пожалуй, немного стеснителен. Девушки часто называют меня милым. Но стоит только ощутить кончиками пальцев прохладу клавиш и позволить первым нотам обратиться в звук, от неловкости не остается и следа. На смену ей приходит такая уверенность, будто на свете нет ничего, что не было бы мне подвластно. А может «уверенность» – не совсем то слово. Я просто знаю, что все в этом мире существует лишь для того, чтобы служить вдохновением силе, что движет мною. Именно она заставляет меня быть дерзким, своевольным, вкрадчивым и беспощадным. Иногда опасным, иногда мучительно-томным... каким угодно, только не милым. И имя этой силе – музыка.

Дядюшка говорил в таких случаях, что в меня вселился дьявол.

Сол же со свойственной ему иронией замечал, что дьявол не имеет к этому отношения, просто внутри моей белой оболочки дремлет душа черного гангстера, и когда она просыпается, то расстреливает толпу свинцовой очередью звуков.

Этим вечером мы играли как никогда. Саксофон Роя выжимал из каждого максимум, труба Сола звучала не хуже, чем у самого Луи, Бенни задавал ритм как бог. Меня же вело, и пальцы творили такие пассажи, будто сам Арт Тейтум завладел моими руками.

Иногда я скользил взглядом по залу – там творилось настоящее безумие. Девчонки и парни отплясывали столь энергично, что удивительно, как над ними не взрывались лампы. А потом взгляд мой выхватил из толпы красивое личико Мейси, и я едва не сбился на ровном месте: она смотрела на меня так, будто увидела ангела небесного. Я сначала подмигнул ей и только потом увидел, что рядом, приобняв ее по-свойски, стоит высокий широкоплечий тип, и выражение его хмурой рожи весьма далеко от радостного. Смотрел он, что характерно, тоже на меня.

Перехватив мой взгляд, он сделал рукой ленивое движение, будто подзывал к себе официанта. Я предпочел сделать вид, что не заметил этого. Но подзабытое предчувствие чего-то нехорошего снова дало о себе знать, отозвавшись неприятным холодком в затылке.

Я продолжил играть, хотя кураж мой слегка поубавился, и парни, разумеется, заметили это. А через некоторое время к мне тихонько подкрался сам мистер Хэм и своим особым шепотом сообщил, что меня приглашает за свой столик мистер Фредди Россо-младший.

В самом факте подобного приглашения не было чего-то из ряда вон – время от времени такое случалось, и в основном все сводилось к просьбам сыграть ту или иную вещицу, разговорам о жизни и иногда – хорошим чаевым. Но интуиция подсказывала мне, что в этот раз все будет совершенно иначе.

Парни продолжили концерт популярной мелодией, не требующую участия клавишных, а я с тяжелым сердцем отправился за указанный столик.

Россо-младший вольготно развалился на своем стуле, нога на ногу. В одной руке он крутил стакан с виски, в другой держал толстую сигару. Рядом с ним сидела Мейси и что-то быстро ему говорила, но он не слишком внимательно ее слушал. Еще один парень стоял у Фредди за плечом и, наклонившись, перекинулся с ним парой слов, посматривая на меня. Этого я уже видел сегодня – именно он дал мне непрошеный совет насчет Мейси.

– Арчи Грейстон... – едва я сел, медленно произнес Россо, выпустил изо рта струю дыма и смерил меня презрительным взглядом. – Так это ты приставал сегодня к моей девушке?

Мы с Мейси переглянулись. Она была очень встревожена и выглядела так, будто вот-вот расплачется.

«Фредди, он вовсе не..» – «Что? Я вовсе не...» – начали мы одновременно. Но, кажется, этим еще больше его разозлили. Он раздраженно взмахнул рукой, стряхнул ладонь Мейси со своего плеча и слегка наклонился вперед, не сводя с меня глаз.

В них я прочитал то самое упертое, совершенно бычье, выражение, означающее, что ему совершенно все равно, кто и что скажет. Может, у него тоже был дрянной день, а может реакция Мейси на мою игру как-то ущемила его самолюбие. Так или иначе, оторваться за все он решил на мне.

– Ты приставал к моей девушке, – повторил он с нажимом.

– Мы просто разговаривали, – пытался объяснить я ему медленно, будто умственно отсталому, – это даже флиртом назвать нельзя...

Он наклонился еще ближе и поманил, будто собирался прошептать мне какой-то секрет. Но когда я с опаской повторил его маневр, неожиданно сцапал своей ручищей меня за грудки и подтянул к себе совсем близко. Боюсь, это не составило ему особого труда.

– Слушай-ка, мозгляк. Еще раз приблизишься к ней, и я размажу твои мозги по асфальту, ясно?

Мейси умоляюще прошептала: «Не надо, пожалуйста», а я краем глаза заметил, с каким интересом на нас смотрят двое парней бандитского вида за соседним столиком.

Фредди сполна насладился моим замешательством, разжал пальцы, и я смог встать, опираясь руками на столешницу. После этого мне следовало принести свои глубочайшие извинения и удалиться. Скорее всего именно так я бы и поступил, если бы в этот самый момент он громко и очень грубо не рявкнул в сторону Мейси: «А