Взаимная выгода, если хочешь знать мое мнение. И я, разумеется, получу комиссионные.

Он звучит чертовски гордо, пока я перевариваю очередной шок за последние пять минут.

С какой стати компании платить мне компенсацию? Юридически они даже не обязаны мне ничего сообщать, не говоря уже о таком.

— Кто его купил?

— Не знаю. Это конфиденциальная информация, да и какая разница? Нам стоит отпраздновать. Мне полагается двадцать процентов по нашему контракту.

— Вы упустили важнейшую информацию, что стоило мне денег, и считаете, что заслуживаете свои двадцать процентов?

Если бы у меня была хоть капля той уверенности, которой обладают некоторые из этих мужчин, моя жизнь была бы значительно проще.

— Посмотри на это с другой стороны, Диана. Если бы не моя ошибка, ты бы не получила сейчас миллион. Так что не благодари, и увидимся в понедельник, чтобы обсудить детали и подписать бумаги.

Он делает еще один глоток, и этот раздражающий звук бьет мне по ушам.

— Кстати, поздравляю со свадьбой. Этот миллион для тебя теперь, должно быть, сущие копейки, а? — он заливается смехом. — Может быть…

— До свидания, Майк. И, кстати, ты уволен. Ты не получишь от меня ни цента.

Я вешаю трубку и кладу телефон на тумбочку, выхожу на балкон и крепко хватаюсь за перила. Холодный ветер обдает меня и щиплет кожу, принося хоть какое-то облегчение от сотрясающего меня гнева.

Луна необычайно ярко сияет в темном небе, освещенном тысячами звезд, а великолепный сад, открывающийся моему взору, кажется, гипнотизирует меня и манит снова исследовать его, спрятавшись за бесконечными розовыми кустами, словно они могут дать мне хоть какое-то утешение.

Я не знала покоя с тех пор, как вошла в этот замок, и на то есть причина.

Жар разливается по телу, и дыхание перехватывает, когда на ум приходит мой красавец, но жестокий муж — мужчина, который преследует мои мысли целый месяц, несмотря на то, что я избегаю его при каждой возможности.

Инстинктивно я прикладываю руку к шее, где он оставил свой след. Он побледнел, и часть меня ненавидит себя за то, как я оплакиваю эту потерю.

Почему-то, глядя на него, я чувствовала себя желанной, нужной до безумия, даже если потом он меня оттолкнул.

И как бы я ни старалась забыть нашу жаркую встречу, то, как мое тело впервые пробудилось для наслаждения, я не могу не задаваться вопросом: что, черт возьми, произошло?

Это из-за того, что я коснулась его шрама?

— Можешь ли ты быть еще более отчаянной? — бормочу я себе под нос, со вздохом смиряясь со своей глупостью.

Мое тело выбрало мужчину, который его пробудил, только чтобы мой разум и сердце восстали против этой идеи, потому что его ужасное поведение по отношению ко мне невозможно оправдать.

За прошедший месяц мы ни разу не обедали вместе, к вящему неудовольствию Матильды, которая продолжала твердить о правилах, но мы оба игнорировали ее в этом вопросе. Мы занимали свои соответствующие крылья, когда знали, что другой дома, и следили за тем, чтобы наши пути никогда не пересекались.

Я бы не удивилась, если бы у этого человека был доступ к моему расписанию — или его отсутствию. Вот насколько преданным он был своей миссии избегать меня.

— Добрый вечер, миссис Райт.

Леон машет рукой и собирает свежие розы в свою плетеную корзину, пока садовник рядом с ним поливает и ухаживает за теми, что растут поблизости.

Одна вещь, которую я усвоила быстро: кусты роз в этом доме священны. Матильда, кажется, упивается ими, расставленными по всему дому, даже в ванных комнатах.

И любое желание этой женщины закон, что позволяет особняку функционировать как отлаженный механизм, пахнущий розовой оранжереей, в которой можно задохнуться насмерть.

— Добрый вечер, Леон.

Я машу в ответ, и мое кольцо поблескивает, отбрасывая разноцветную призму на пол балкона, заставляя мое сердце снова пропустить удар.

Его красота причиняет боль и утешает одновременно, бриллианты держат мой взгляд в плену каждый раз, когда глаза падают на него, а их тяжелый вес всегда напоминает мне: я могу избегать мужа, но его клеймо на мне на виду у всего мира.

Больно, потому что, несмотря на то что это украшение от «Прайс», я знаю, что чувство за ним фальшивое и не имеет для Ориона никакого значения. Мое книжное сердце может катиться ко всем чертям со всеми фантазиями, заполняющими голову.

Утешает, потому что это единственное, о чем репортеры и социальные сети склонны отзываться в позитивном ключе, когда речь заходит об этом браке. В остальном нас разнесли в щепки: папарацци постоянно пытались раскрыть наши секреты, а слухи варьировались от моей беременности до того, что Орион использует меня ради наследства.

Я просто рада, что во всей этой неразберихе не всплыли никакие бывшие, потому что я бы этого не вынесла.

Быть отвергнутой собственным мужем и видеть женщин, которых он на самом деле счел достойными секса… да, к черту это.

Я считаю это маленьким благословением в этой во всем остальном дерьмовой ситуации.

— Ужин готов, — сообщает мне Леон. — Я попросил шеф-повара приготовить ваше любимое блюдо сегодня. В конце концов, это праздник.

Я хмурюсь и мысленно сверяюсь с календарем, гадая, не пропустила ли я что-то. Поскольку Леон сияет, я заставляю себя улыбнуться и спрашиваю:

— Что мы празднуем?

— Сегодня месяц со дня вашей свадьбы. Матильда объявила это особым случаем. Мы заказали торт в лучшей пекарне города, ваш любимый.

Сохранение улыбки требует сейчас нечеловеческих усилий, потому что — какого черта? Кто празднует годовщины, когда супруги из кожи вон лезут, чтобы игнорировать друг друга?

— Я полагаю, это кокосовый торт?

Если уж мне придется ужинать в честь фальшивого союза, я надеюсь хотя бы насладиться десертом.

— Да. Мы все ждем вас внизу.

Он возвращается к сбору роз, пока садовники убирают инвентарь и благодарят горничных, принесших им бутылки с водой.

Большинство слуг занимаются своими делами, редко поднимая глаза, чтобы встретиться с моими. Единственный раз, когда я видела их всех громкими и активными рядом со мной, был когда они переставляли мебель в моей комнате и приносили всю одежду, которую заказала Риа.

Бесчисленные платья, брюки, блузки, дорогие сумки и обувь, увенчанные уникальными украшениями.

Я смотрю на свое отражение в зеркале. Длинное шелковистое серое платье-макси ниспадает по моей фигуре, закрывая каждый сантиметр тела и подчеркивая все мои лучшие черты. И хотя у меня любовь-ненависть к каблукам, я обуваю серебристые туфли с ремешком на щиколотке, потому что, по словам Рии, они идеально сочетаются с