– Хорошо.

Специально для таких случаев дядя Эван сделал у крыльца удобную крытую площадку, где можно было беспрепятственно любоваться звездами и наслаждаться тишиной гленвудских окраин. Плетеный диван и небольшой столик стояли в окружении цветочных горшков, а в теплые дни тетя иногда выносила гамак, подвешивая его за два потолочных крюка. Сейчас гамака не было, зато на диване лежал теплый плед и несколько разноцветных подушек.

Эмили бросила взгляд на темные окна гостиной и обернулась к Кайлу, застывшему в двух шагах позади.

– Для лимонада, наверное, все же холодновато. Будешь кофе?

Он подошел ближе.

– Тебе помочь?

– Сомневаешься, что я сама могу справиться с джезвой?

– Никогда не видел тебя в деле.

– Вот и проверишь, насколько хорошо у меня получится.

Оставив Кайла устраиваться на веранде, Эмили на цыпочках зашла в дом и двинулась к кухне, не включая свет. Внутри шипучими пузырьками бурлило озорное веселье. Она чувствовала себя девчонкой, пытающейся тайком улизнуть на прогулку с друзьями, не разбудив старших родственников. Все было почти как десять лет назад – спящий дом, темная гостиная, осторожные шаги в обход скрипучих половиц. Разве что сейчас за дверью ждала не Лиз с разношерстной компанией, а…

Свет на кухне зажегся так неожиданно и резко, что Эмили, погруженная в воспоминания, едва подавила позорное желание завизжать и пристыжено броситься в свою комнату. Бежать, впрочем, было поздно – ее давно заметили.

– Ой…

Бренда, стоявшая у выключателя, фыркнула.

– Хотела дождаться тебя на всякий случай. Но задремала, как видишь. Чаю? Расскажешь, как все прошло?

Эмили смущенно потупилась.

– Я ненадолго. Хотела сварить кофе и немного посидеть на веранде. Я… не одна, тетя. Мы там…

– С этим хлыщом?

– Тетя!

– Ну, хорошо, хорошо. С этим душным Саймоном?

– С Кайлом.

Лицо Бренды мгновенно преобразилось. Она заулыбалась, засияла.

– Вот и отлично. Не буду вам мешать. Кухня в твоем распоряжении, дорогая. Но запомни, утром ты от меня так просто не отвертишься. Не отстану, пока не выспрошу, как это ты умудрилась уехать в ресторан с одним, а вернуться с другим и в таком прекрасном настроении. А то я уже была готова ко всему…

В подтверждение своих слов тетя потянулась к стулу, поднимая лежавшие там большие садовые ножницы, и несколько раз грозно щелкнула.

– Если узнаю, что этот хлыщ опять что-то тебе сделал… Ух, я ему задам!

– Тетя!

– А что тетя? – не отреагировала на ее возмущение Бренда. – Небольшой тримминг эго ему бы не помешал.

– Тетя!

– Ладно-ладно, ухожу. Не буду портить тебе настоящее свидание.

Тем не менее, Бренда задержалась. Пока Эмили варила в джезве две порции кофе, тетя выложила на блюдце горку домашнего печенья.

– С корицей. Он такое любит. Ну все, доброй ночи, дорогая.

Наконец за Брендой закрылась дверь хозяйской спальни. Эмили составила на поднос кружки и блюдце и вынесла все на крыльцо. Уже у самой двери ее взгляд зацепился за очередное письмо от «Грей Арт», лежавшее на тумбочке поверх стопки почты. Не слишком понимая, зачем, она прихватила с собой и его.

Увидев печенье, Кайл понимающе усмехнулся.

– Бренда?

– Конечно. Иногда мне кажется, что она видит и знает все на свете.

– Определенно.

Они ненадолго замолчали, наслаждаясь кофе и тихим стрекотом сверчков. Город почти уснул, окна были темны. Кроме уличных фонарей, ничто не разгоняло тьму. А потом… появились светлячки. Крошечные желтые искорки вспыхивали то тут, то там, превращая привычный пейзаж во что-то нереальное, волшебное.

Эмили повернулась к Кайлу, любуясь его четким профилем на фоне темно-синего неба.

– Помнишь?

– Конечно, – вполголоса откликнулся он. – Ты их даже рисовала.

Взгляд Эмили скользнул ниже на большие руки Кайла с заметными полосками шрамов, и что-то затрепетало внутри.

Очередной прилив вдохновения? Или?..

Она торопливо отвернулась, не заметив, что и Кайл смотрел на нее не менее пристально.

– Что это? – Он указал на конверт, торчавший из-под подноса.

Эмили неловко дернула плечом.

– Письмо от нью-йоркской галереи. Они очень настойчивы. Я так и не нашла сил открыть ни одно из них. Зато Саймон не постеснялся сунуть нос.

Кайл неодобрительно нахмурился. Собравшись с духом, Эмили протянула ему письмо.

– Можешь прочитать? Я… боюсь. Обычно все официальные письма вскрывал Джастин и сначала успокаивал меня, что волноваться не о чем. И я подумала…

– Конечно.

Он взял из ее рук конверт и аккуратно разорвал боковую сторону. Эмили задержала дыхание, когда на подставленную ладонь выскользнул тонкий белый лист с бело-синим логотипом в углу. Кайл развернул его, пробежался взглядом по строчкам.

– Волноваться не о чем, – с легкой улыбкой сообщил он. – Хочешь услышать содержание?

Закусив губу, она кивнула.

Кайл откашлялся.

– «Уважаемая Эмили Грин, – очень серьезно проговорил он, подражая официальному тону письма. – Рады сообщить вам, что галерея „Грей Арт“ заинтересована в организации вашей персональной выставки. Ваше творчество и уникальный стиль привлекли наше внимание, и мы уверены, что ваша выставка станет важным событием для нашей галереи и наших посетителей». Дальше?

– Да. Пожалуйста.

– «В связи с этим мы хотели бы предложить вам подготовить концепт, который будет отражать ваши идеи и задумки. Пожалуйста, представьте нам его до конца июля обратным письмом на указанный адрес, чтобы мы могли обсудить детали и согласовать все условия. Будем рады сотрудничеству и надеемся на создание яркого и запоминающегося мероприятия. Если у вас возникнут вопросы или потребуется дополнительная информация, не стесняйтесь обращаться к нам». – Он отложил письмо. – По-моему, это отличная новость. Хочешь поучаствовать?

Эмили вздохнула.

– Не уверена… Это действительно хорошая возможность, но я очень давно полноценно не рисовала. Сейчас только начинаю разрисовываться. Даже не знаю, что я могу им предложить. Да и Саймон говорит, что мои работы выглядят вторично.

– Не думаю, что его мнение стоит принимать в расчет. У тебя прекрасные пейзажи.

– Да… – В ее голосе мелькнула горечь. – Светлые, пасторальные. Были. Но сейчас я уже не та Эмили, которая их рисовала. И в картинах чувствуется какая-то смутная фальшь. Я изменилась, понимаешь…

– Понимаю.

На несколько секунд между ними повисла тишина. Кайл терпеливо молчал. Эмили вертела в руках кружку.

– О чем ты хочешь говорить сейчас? В своих работах?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, буквально сбив Эмили с толку. Она не сразу нашлась, что ответить.

– Не знаю. Все так запутано. А вдруг мне теперь просто нечего сказать?

– Не думаю. Скорее наоборот – в тебе слишком много всего. Посмотри… – Он указал на светящиеся искорки в саду Бренды. – Днем они лишь неприметные жучки. А во тьме их внутренний свет раскрывается в полной мере. Так и ты со своими картинами. Светишься. Поверь, все, что ты ищешь, уже есть внутри.