— Жаль… — наконец, разочарованно протянула Мари, — я надеялась поговорить с ним, а его никогда нет на месте.

— Если ты про крыльцо, то денег на него нет.

Мари томно дернула плечиком.

— И все же я должна донести до Жоржа важность этого вопроса.

— Я обязательно передам, — дипломатично пообещала я.

— Хочу лично! — с упрямством, достойным трехлетнего ребенка, заявила Мари.

Мысленно я посочувствовала Жоржу. Похоже, ему вновь придется выслушивать монолог о прогнивших досках и цвете вывески.

Хотя, глядишь, так и найдутся деньги от какого-нибудь «тайного мецената» только чтобы не слушать это вновь.

Мари хотела еще что-то добавить, но вдруг заметила в моих руках стопку бумаг.

— А ты куда собралась? — любознательно поинтересовалась она.

— Развешивать объявления о конкурсе.

— Что за конкурс?

Я быстро, но достаточно подробно рассказала про мероприятие и идею вовлечения жителей.

— Как считаешь, как на это отреагируют горожане? — поинтересовалась я, скрывая неподдельную тревогу в голосе.

Признаться, я всерьез переживала: вдруг никто не откликнется? И я останусь один на один с никому не нужным конкурсом.

Мари задумчиво смотрела на меня несколько мгновений.

— А Жорж? Что говорит Жорж? — Спросила она внезапно.

— О, Жорж рад! — возможно, даже излишне оптимистично заверила я. — Вот как раз сейчас он занимается подготовкой. Пошел собирать истории, байки, местные сказания — все, что может пригодиться. — Протараторила я нашу с Жоржем легенду.

— Вот как… — казалось, Мари была удивлена. Она слегка нахмурилась, будто что-то взвешивая про себя. Но уже через секунду ее лицо расплылось в широкой улыбке. — Ну если Жорж поддерживает конкурс, то тогда, уверена, все остальные жители подключатся. Даже я готова! Приму участие лично!

— Ты?

— А почему бы и нет!

— И что ты будешь делать? — осторожно спросила я, опасаясь услышать что-то в духе «участвовать в конкурсе на лучшее платье».

Мари ненадолго задумалась, изящно склонив голову набок. Затем ее лицо просияло:

— Ну, допустим… я буду бесплатно стричь всем желающим мужчинам бороды. А потом, среди участников, мы устроим конкурс на самую красивую бороду. Голосовать смогут все. А победителю… — Мари снова задумалась, прищурив глаза. — Победителю достанется пирог от моей тетушки Афины. Вишневый. Или инжирный.

Я невольно приободрилась. А ведь и правда неплохая идея! На секунду я была даже готова заключить Мари в объятия. Нашелся первый участник! Если все жители города будут такими активными, то у нас есть все шансы на победу!

— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — Мне нравится твоя идея!

— Не за что. Надо будет еще продумать детали.

— Обсудим! Сегодня вечером мы собираемся в столовую к твоей тетушке. Если будут еще идеи и предложения — приходи.

— Приду! — Мари подарила мне свою фирменную, чересчур ослепительную улыбку. Уже у самой двери она обернулась и с довольным видом добавила: — И Жоржу обязательно передай, что я в деле!

И, покачивая бедрами, вышла из кабинета.

С развешиванием объявлений я справилась быстро. Даже провела беседу с несколькими зеваками, которые заинтересовались, что это я там клею.

Вернувшись домой, покормила Чао и перекусила сама. И как раз заканчивала с мытьем посуды, когда рядом со мной опустилось магописьмо. Интересно от кого?

Торопливо промокнув руки вафельным полотенцем, я развернула лист. Точнее — листы.

Ого! Меня ждало несколько страниц убористого подчерка Карла. Значит, ему удалось что-то нарыть…

Я уселась за кухонный стол и погрузилась в чтение.

«Привет, сестренка!

Ты просила, я копнул. Должен сказать, дело оказалось интереснее, чем я ожидал.

Итак, шестьдесят лет назад в Прислони был составлен официальный рапорт о серии весьма странных смертей. Семь человек. Все разного возраста и пола. Никакой связи между ними не нашли. Ну, кроме того, что все они проживали в Прислони. Все они умерли в один день. И даже один час.

У всех наблюдались одинаковые симптомы: вялость, бессонница, потеря аппетита и сил.

Примечательно то, что на вскрытие поставили общую для всех причину смерти «старческое истощение организма». Органы выглядели так, как будто им всем за девяносто. Очень странная и пугающая картина.

Отдельным пунктом в деле — кражи. Тоже семь. Все пострадавшие жаловались на пропажу каких-то незначительных вещей. Нож для писем, трость, серебряная ложка, пара галош, зеркальце, ваза и кулон.

Сначала дела не связали, но потом обнаружили, что кражи были у тех, кто умер. Совпадение? Едва ли.

Была еще одна фигурантка Грета Мельштейн, вдова, сорок лет. Считается, что она была восьмой жертвой, хоть ее тело не было найдено. Но она пропала, оставив годовалую дочь, которую потом удочерили соседи. Грету тоже записали в жертвы. Но тут уж, как знать…

А дальше началось самое интересное. Жители, как водится, быстро списали все на темную магию и ритуалы. Группа добровольцев даже нашла место, где этот самый ритуал проводился. Даже два.

Приехали полицмейстеры и все зафиксировали.

Первое оказалось возле болота. Там нашли деревья с выезженными на них символами. В отчете их описывают, как дугообразную линию с семью точками. Очень похоже на закрытый глаз с ресницами из семи точек. Местные клялись, что эти знаки появились с началом краж.

Было и второе место. Уже не на самих болотах, а в лесу, метрах шестистах севернее, на небольшой поляне. Там на деревьях был обнаружен похожий набор символов. Но все же слегка отличный от предыдущего места. Он состоял из двух дугообразные линии, словно глаз открылся. Внизу все так же семь точек. Но появилась и восьмая, жирная, между этих дуг. Словно зрачок.

Там же на поляне был найден пепел. В нем обнаружились куски тех самых украденных вещей. Например, лезвие того самого ножа для писем и остатки трости.

Следствие решило, что первая часть ритуала проводилась на болотах, так как символы на нем выглядели старее. А вторая часть, с сожжением — была финальным этапом.

В общем, дело мутное и странное. Действительно, попахивает черной магией. К слову, что это был за ритуал, так и не удалось установить.

Я нашел еще один отчет десятилетней давности. Хотели возобновить это дело. Кажется, где-то в другом месте, произошло нечто похожее. А может, даже не однажды. Но когда