того, что вы с Максимом сотрудничаете лишь по некоторым вопросам. Ты не его помощница.

— Это тебе сам Максим сказал? — не унимается Кира. — Милая моя, какая же ты наивная! У нас с ним ничего и не заканчивалось. Держит он тебя лишь для того, чтобы ты снова не сбежала с дочерью. Думаешь, к чему это все? — кивает на папку документов.

Чувствую нарастающее волнение внутри себя, но стараюсь не поддаваться. Кира этого и добивается, это же очевидно. Вместо того, чтобы вестись на ничего не значащие слова, нужно выдохнуть и устранить раздражающий фактор в виде ее наглого личика.

— Тебе лучше уйти, — пресекаю я попытку продолжить разговор. Делаю шаг в направлении двери, но меня останавливает оклик Киры.

Поворачиваюсь к ней с вопросом во взгляде, наталкиваюсь на встречную насмешку. Она неспешно подходит и останавливается напротив меня:

— Я не доверяла бы тому человеку, который был врагом моего отца.

— Что ты имеешь в виду?

— Можешь спросить на досуге у Максима, какое отношение он имеет к банкротству Шувалова. Вдруг узнаешь для себя много нового, — Кира подмигивает мне и идет к двери.

Она же… Это такая ложь, не так ли? Искусная и метко бьющая ложь, но почему от нее уходит земля из-под ног?..

Глава 26.2

— Что ты такое говоришь? — обращаюсь к Кире, пытаясь уместить в голове услышанную информацию.

— Ты думаешь, Максим простил бы твоему отцу попытку увести у него выгодный контракт? — поясняет мне она так, словно это очевидные вещи. — Ей богу, у тебя мышление как наивной нищебродки.

Я так сильно шокирована, что даже оскорбительное выражение Киры пропускаю мимо.

Бросаю взгляд на Арину — она возится с игрушками, на нас не обращает никакого внимания. Господи, почему именно сейчас я это все узнаю?

— Где гарантия, что ты не врешь?

— Зачем мне врать?

— По-моему, ответ очевиден, — замечаю я. — Ты пытаешься встать между мной и Титовым.

— Я пытаюсь раскрыть тебе глаза, Яна, — Кира впервые называет меня по имени. — Только я могу это сделать, ведь Максиму невыгодно, чтобы ты все узнала раньше времени. А я… устала быть на вторых ролях, да и чужой ребенок мне не нужен.

— Это ложь, — стою на своем.

Мне хочется закрыть уши руками, чтобы не слышать «шипение» этой змеи.

«Она врет, она врет, она врет», — повторяю я себе, стараясь сохранять трезвость ума.

— Ложь то, чем тебя кормят каждый день, — кивает Кира в сторону букета, стоящего на столе. — И это будет длиться ровно до того момента, пока Максим не уладит формальности.

— Хватит.

— Что?

— Хватит. Уходи, — прошу я Киру, кивая в сторону выхода. — Давай не будем отнимать друг у друга время.

— Не плачь потом, умоляя тебе помочь, — бросает она напоследок и направляется к двери.

Покидает особняк Титова с торжествующим видом, оставляя после себя шлейф тяжелых духов. Шок от слов этой стервы такой сильный, что я стою некоторое время в прихожей, не в силах двинуться с места.

Только плач Арины заставляет меня выйти из оцепенения.

— Маленькая моя, — закрываю дверь на замок и подрываюсь к ней. — Прости, солнышко, мама просто… Задумалась.

Ириска ревет от того, что потеряла любимую игрушку. Не видит, что сидит прямо на ней, и сразу же перестает плакать, стоит с видом фокусника выдернуть плюшевого зайца из-под нее.

Если бы мои проблемы решались так же легко…

— Держи, Ириска, — протягиваю дочери зайца, на что она радостно хлопает в ладоши.

Кире нужно отдать должное — одним своим визитом навела внутри меня смуту. Мне и в голову не приходила мысль о том, что Максим мог мстить моему отцу…

Но если это правда, то получается, что по его вине мы с Ариной оказались без крова над головой. Поселились в том, как выразился Титов, «бомжатнике» с соседями-алкоголиками, на съем которого едва хватило денег. И долги отца… У него отобрали все, ничего не оставили, но даже этого не было достаточным, чтобы покрыть всю сумму. На меня повесили крупный счет, пригрозили коллекторами, если не выплачу.

Именно поэтому мне пришлось искать работу. Нашла объявление и решила попытать удачу, даже в голову не пришло, что благотворительный фонд может принадлежать Титову. Максим объяснил, что лишь продолжил дело своей матери, которая всегда хотела приносить людям пользу.

Прикрываю глаза и прижимаю ладонь к груди. Сердце бьется так, словно я пробежала марафон. Пожалуйста, пусть все окажется ложью, меня ждет самое большое разочарование в жизни…

Ведь Максим должен был мне все рассказать еще тогда, во время нашего последнего разговора. Должен был.

Глава 27.1

Не могу найти себе места после разговора с Кирой. Очень надеюсь на приезд Нины Сергеевны, но она звонит мне и просит прощения, сетуя на то, что подхватила какой-то вирус и чихает без остановки.

— Мы сегодня с Ариной вдвоем побудем, вы отдохните, займитесь лучше собой, Нина Сергеевна, — успокаиваю ее.

Не хочу, чтобы бедная женщина вымотала себе нервы, чувствуя вину. Несмотря на то, что мне очень хочется с ней поговорить, будет лучше, если Нина подлечится. Она совсем себя не бережет, Максим признался, что начал искать ей замену как раз-таки по этой причине, боялся, что помощница себя загонит совсем...

Кладу трубку, договорившись с Ниной Сергеевной на том, что мы сами ее навестим, как только ей станет лучше.

— Ну что, малышка, какие теперь планы? — спрашиваю у дочери, понимая, что тревога на сердце никуда не делась.

Что еще может скрывать Максим? Какие тайны? Как теперь поверить в его благие намерения, если он умолчал о самом главном.

Из-за его мести, мы с дочерью остались на улице. Я понимаю, что мы попали под горячую руку, но неужели Титов не мог для начала убедиться в том, что я тоже могу пострадать от его действий? Или он так сильно был ослеплен ненавистью, что ему было все равно?

Моя вина лишь в том, что я не решилась вовремя ему открыться. Не решилась рассказать правду, продолжала прикидываться другим человеком. Наверное, в глубине души боялась, что это может оттолкнуть Титова, боялась его реакции. Он — взрослый, успешный мужчина, знающий чего хочет, настоящий хозяин жизни, а я… Обычная студентка, которая впервые влюбилась.

Ну хорошо, не совсем обычная, мой отец был конкурентом Титова, вот только я была очень далека от его дел. Я ведь даже не знала об их взаимной неприязни. Между мной и папой никогда не было близкой связи, он всегда сухо относился к