плащом губы и подбородок, сплюнул всю гадость изо рта, встал и попытался сообразить, что мне, собственно, делать. Думать об этом видении буду потом, сейчас нужно решить: чем заняться в первую очередь. Лесы нет, посоветоваться не с кем, но отсюда нужно валить. Достал меня уже этот дом с привидениями и непрекращающийся хардкор с жертвоприношениями, убийствами и ранениями. А то что-то до хрена мне прилетает в последние сутки, и пора уже прекращать эту нехорошую практику. Везение — оно ведь не вечное.

Подозреваю, второй такой трюк с исцелением уже не пройдёт. Я могу только предполагать, но тут вариантов немного. Закинувшись дармовым эфиром, я открыл третий канал восприятия. Это перестроило сущность, и раны сами собой заросли? Не знаю, но, может быть, эфир и сам по себе оказывает лечебное воздействие на организм? Убил монстра, забрал отпечаток души, вылечился и пошел убивать следующего? М-да… Вот только проверять эту теорию неохота. С монстрами тоже лучше бы не встречаться. По крайней мере до того момента, пока не верну свою маленькую подругу. И кстати, о монстрах…

Я вздохнул, поморщился от противного запаха и подошел к трупу. Достал меч и двумя ударами разделил тело на три неравные части. Наклонившись, подобрал с пола нижнюю челюсть убитого и кинул её в карман. Закончив со стоматологией, оглядел труп и заметил на правой руке перстень из белого металла с черным камнем в оправе. Мгновение поколебавшись, отрезал покойнику палец, завернул руку полой плаща, снял украшение и убрал его в карман следом за челюстью.

Да, только так. Оставлять перстень на трупе было бы глупо, но прикасаться к нему не хотелось. Тут все-таки не компьютерная игра. Параметры на кольце не написаны. Наверное, как-то можно определить, что представляет собой этот перстень, но не с моими талантами. Ведь вряд ли этот урод носил на пальце обычное украшение.

Наденешь такое и вместо повышения ловкости с выносливостью получишь букет каких-нибудь веселых заболеваний. Ну или этот мудак будет приходить по ночам и пугать замогильными стонами. Хотя нет — этот уже не придет, но все равно — ну его на фиг. Вот верну свою фею, покажу ей это кольцо, и решим, что с ним делать дальше. Продать, носить или выкинуть от греха в жерло какого-нибудь вулкана.

Размышляя так, я обыскал тело покойного и снял с пояса кожаный кошелек. Небольшой и совсем нетяжелый. Внутри лежало семь монет: одна золотая и шесть серебряных. Золотая — размером с пять российских рублей, три серебряные примерно такие же, остальные меньше в два раза. На решке изображены чьи-то физиономии, а орлов на другой стороне заменяют грифоны. Золотая по весу примерно в два раза тяжелее больших серебряных, а те навскидку весят около десяти граммов. Выходит моя фея не ошиблась. В стограммовом слитке примерно десять монет. То есть с учетом веса цена золота к серебру примерно один к пяти. На Земле вроде не так, но, да и по фигу[1].

Закончив с монетами, я убрал их в карман и тут понял, что где-то потерял рубаху с футболкой. Вещи, скорее всего, уронил по дороге сюда, и нужно будет за ними сходить. Одежда Найла на меня не налезет. Хотя… Мгновение поколебавшись, я стащил с покойника плащ и кинул его вслед за монетами. Если эта вещь зачарованная, карман очистит её от крови. Если же нет — просто исчезнет.

Вроде все?

Оглядев напоследок зал, я пожал плечами, и направился к выходу. В дверях почувствовал кожей касание. По ощущениям: словно разорвал невидимую паутину. Остановился, выматерился и, обернувшись, показал средний палец рогатому черепу. Не знаю, что это за тварь, но она точно не друг и не союзник. Глупо? Наверное, но пошло оно на хер. В этом мире боги реальны, и они, наверное, могут видеть, что происходит в их святилищах. Эта тварь уже знает, что я убил двух её шавок. Пусть теперь впитывает и обсыхает.

Усмехнувшись, вышел в коридор и увидел справа на полу свои вещи. Подобрал их, сложил и убрал в мешок, который нес на левом плече. Дорожная сумка с флягой не пострадали. Просто не успел надеть мешок как рюкзак и стрела его не пробила. К слову, от самих стрел остались только дыры в дверном полотне. Маг подох, и его магия растворилась? Да, скорее всего, так и есть.

Коридор вел к просторному светлому холлу, где находился выход из здания. Только туда я сейчас не пойду. Мне нужны еда и вода. Поэтому сначала схожу в подвал.

Определившись со своими дальнейшими действиями, я направился к лестнице, и тут на меня, наконец, накатило. Отходняк за прошедшие сутки. Знакомое мерзкое чувство, которое порой накрывало в первый год службы после боев. Вот только там рядом были ребята, водка и медики с их препаратами, а здесь я один. В чужом, незнакомом мире, без карты, и понимания того, что со мной происходит.

Накатило и тут же схлынуло. Все-таки я уже не двадцатилетний мальчишка. Да, ни с чем подобным мне сталкиваться не доводилось, но как-нибудь разберемся. Я не ранен, вооружен, и имею опыт выживания. Цели и задачи понятны: я должен дойти до Империи и найти старое святилище богини Смерти Асаны. Там верну свою маленькую напарницу, и с ней уже будем решать, что делать дальше.

Направление движения известно: до брошенного поселка, что находится неподалеку от озера и оттуда сто километров по прямой на восток. От границы еще пятнадцать лиг до Кронхольма — города-крепости, возле которой стояли мои легионы, но это я уже узнал из видения. Жаль, что мне не показали его до конца.

[1] На самом деле золотая монета размером с пять российских рублей в монетарном золоте XIX века (проба 916,7 — 91,67 % чистого золота) весила бы 18,67 г, серебряная — 10,31 г (проба 866,67 ~ 86,67 % чистого серебра). По сегодняшним ценам за такую золотую монету давали бы 138 серебряных.

Глава 11

Остановившись около лестницы, я прикрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Слишком много всего случилось за прошедшие сутки. Информации столько, что разум просто отказывается её принимать. Смерть, Хаос, два мудака, которые собирались меня убить, жуткие комнаты с костями и расчлененкой, карта миров и мое непонятное прошлое. Да, мое… Тот парень никуда не исчез. Частичка его во мне, и это были мои воспоминания. Райн Ашер, шад Радалы. Верный аколит Госпожи… Радует, что никто не пытается захватить контроль