без контрацепции, оба уверенные, что осечки быть не может.

Как теперь мне ему заявлять о беременности?

Мы почти не обсуждали тему детей.

Оба намеренно обходили её стороной.

Я — потому что мне больно об этом рассуждать, а Ян… Не знаю, почему. Может, он не готов ещё к детям и серьёзным отношениям?

Хотя замуж меня он уже позвал.

Я просто не дала пока ответ.

Страшно снова в это нырять. Старые раны не затянулись.

И хотя внутри меня уже созрело чёткое «да», я всё ещё тяну.

— Ларис, ты меня пугаешь. Что-то серьёзное случилось?

— Слушай, я хочу тебе сказать… Я должна сказать… Если ты против, я не буду настаивать и всё пойму, но…

— Так. Говори немедленно, иначе я с ума сойду. Ты не умираешь, надеюсь?

— Нет. Это касается секса.

— Секса? — с недоумением.

— Мы же с тобой никогда не предохраняемся.

— А, — хмурится и тут же расслабляется. — Так, всё равно не догоняю.

— Ты же понимаешь, что я могу забеременеть?

— Понимаю.

— Извини.

— За что? Я взрослый мужчина. И если я не надеваю презерватив, то готов к последствиям.

— Ну, значит, поздравляю… — пропадает мой голос.

— С чем?

— С последствиями…

Глаза Яна сужаются, но лишь для того, чтобы тут же расшириться до размеров пятирублёвых монет.

Рот растягивает счастливая улыбка.

— Ларис? Ты серьёзно сейчас? Мы беременны?

Утираю слёзы растерянности. Хлюпаю носом.

Я не понимаю, что чувствую сейчас.

Внутри такая каша из ощущений и эмоций, что меня просто сметает ими, как цунами.

Молча вытягиваю из заднего кармана джинс тест.

— Плюс — это типа да?

Киваю.

— Господи, спасибо! — Ян смеётся, запрокинув голову к потолку. — Мы беременны! Ларис, это ли не чудо?!

— Чу… Чудо, — поддакиваю, завывая белугой.

— А чего ревёшь?

— Страшно!

Крепкие руки берут меня в кольцо.

Это кокон, в котором я чувствую себя в безопасности и под защитой.

— Ты хочешь этого ребёнка, Лар?

— Очень.

— Я тоже. Тогда почему мы должны бояться того, что с нами происходит? — спрашивает, обжигая шёпотом мою шею. — Мы два взрослых, любящих друг друга человека, так?

— Так.

— И этот маленький человечек — продолжение нашей любви, так?

— Так.

— И теперь тебе не отвертеться от моего предложения, так?

— Боже… — зарываюсь лицом в ладони.

— Ларис, я тебя люблю. Давай меняться? Ты мне отдаёшь свой контроль, я тебе — свою фамилию. Что скажешь?

Поднимаю на него заплаканные, подпухшие глаза.

Тушь, наверное, растеклась…

— Скажу: согласна.

Ян, закусив губу, улыбается.

Не вставая тянется к прикроватной тумбе и вытаскивает из ящичка маленькую бархатную коробочку.

— Уже начал волноваться, что не пригодится, — взмахивает ей в воздухе.

Отыскивает мою ладонь и аккуратно надевает на безымянный палец изящное колечко.

— Всё, теперь никуда от меня не денешься.

— И не собиралась.

Наши губы встречаются, лаская друг друга.

В груди разливается тепло…

И хоть мы сидим в тишине спальни, в моей голове оглушительно взрываются фейерверки и звучит музыка.

А душа ликует, нашёптывая:

— Ты смогла, девочка! Ты справилась! И всё у тебя теперь будет хорошо!