воздух.

— Лара? — окликает удивлённый голос с парковки. — Лара, сюда!

Ничего не соображаю, просто бегу на этот голос.

— Быстро в машину, — распахивается передо мной дверь огромного джипа изнутри.

Послушно, словно запрограммированная, сажусь.

Ян?

— Что вы здесь делаете?

— Видимо, похищаю вас, — взволнованно всматривается он в моё раскрасневшееся лицо и жмёт на газ.

Машина срывается с места.

Оглядываюсь.

Входная дверь здания распахивается, и оттуда, запыхавшийся и помятый, выбегает Андрей.

Окна джипа затонированы, но я чувствую на себе полыхающий ненавистью взгляд мужа.

Всё.

Теперь точка.

Прощай, предатель…

Глава 27

Лара.

Отвернувшись к своему окну, слепо смотрю на мелькающие здания и людей.

Такой солнечный день безвозвратно испорчен…

Слёзы чертят горячие полосы по моим щекам, щекотно скатываясь к шее и теряясь в вороте блузки.

Не могу остановить свою беззвучную истерику — она рвётся наружу, превращая меня в гейзер.

Моей ладони касается что-то мягкое.

Опускаю взгляд.

— Вытри слёзы, Лара. Мне больно на тебя смотреть, — Ян вкладывает мне в руки бумажную салфетку. — Что произошло?

— Не знаю, — горьким хрипом прорезается мой голос. — У него был такой взгляд… Я испугалась. Я ничего не понимаю.

— Удивительная вещь — развод. Так хладнокровно и быстро срывает все маски.

— Разве может человек измениться до неузнаваемости за несколько дней? Я не знаю этого мужчину. Это кто угодно, но не мой Андрей.

— А это и не твой Андрей. Всё, теперь он покоряет вершины во имя другой женщины, — Ян пускает перебор пальцами по рулю. — Знаешь, что самое хреновое в разводе?

Молча поворачиваю к нему голову.

— Твой враг действует вслепую, тогда как друг знает все твои болевые точки и уязвимости. Когда ты выходишь на тропу войны с близким человеком, это всегда тяжелый и болезненный бой. Будь уверена, он без сожаления прочешет наждаком по всем твоим слабостям. Ткнёт вилкой во все душевные раны.

Плотней запахиваю пиджак, обнимая себя за локти.

Нет, конечно, я не настолько наивна, чтобы думать, будто развод пройдёт гладко и расстанемся мы верными друзьями. Будем ходить друг к другу в гости, пить на веранде чай и дружить семьями.

Нет!

Но я не могла даже предположить, что из Андрея вырвется какое-то чудовище, которого я буду бояться на физическом уровне.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает Ян, прерывая ход моих мыслей.

— Домой.

— Может, лучше сейчас пожить у подруги или родителей. В отеле, в конце концов.

Ян отрывает взгляд от дороги и устремляет его на меня.

— Не хочешь?

— Я хочу домой, — в моём голосе сомнение.

— Но?

— Но я понятия не имею, насколько это безопасно. Андрей был невменяем. Дикий, с горящими пустыми глазами. Вдруг он заявится в дом с пистолетом и прикончит меня к чёртовой матери?

— И отправится мотать срок вместо того, чтобы жить со своей новой любовью на воле? Маловероятно, конечно, однако похожих страшных историй вокруг предостаточно.

— Спасибо, звучит очень обнадёживающе.

Ян паркует машину во дворе. Машины Андрея здесь нет, но по моему телу всё равно пробегает дрожь паники.

С опаской вхожу в дом следом за Лесневским.

Тишина.

Ян сразу уходит на второй этаж, чтобы проверить все комнаты. Я ложусь без сил на диван в гостиной и сворачиваюсь калачиком.

Мысли путаются, цепляясь одна за другую.

Закрываю глаза.

Слышу бодрые шаги по лестнице вниз.

На кухне гремит посуда, свистит чайник на плите.

Под уютный шум я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь, накрытая до самого подбородка пледом. На журнальном столике рядом стоит чашка с вкусно пахнущим травяным чаем.

— Ян?

Тихо.

Встаю, накидывая плед на плечи.

— Ян, ты здесь?

Заглядываю на кухню, иду через коридор в кабинет Андрея.

Пусто.

Замираю и прислушиваюсь к звукам дома.

Откуда-то сверху доносится тихий шорох, и я иду туда.

С комода у лестницы хватаю увесистую статуэтку и медленно поднимаюсь, стараясь наступать на ступеньки так, чтобы шум шагов поглотил мягкий ворс коврового покрытия.

Сердце разгоняется, словно пытается пробить дыру в моей груди и трусливо удрать.

Останавливаюсь у двери гостевой спальни. Даю себе пару секунд на то, чтобы мобилизовать оставшиеся силы, и, толкая дверь, врываюсь в комнату, размахивая статуэткой!

— Лара! — отшатывается Ян в сторону, роняя отвёртку. — Нихрена себе! Это вот настолько он тебя запугал?

Меня крупно колотит.

Щёки пылают от стыда.

Ян подходит, мягко разгибает мои пальцы, конвульсивно сжимающие статуэтку.

Отставляет ту в сторону и привлекает меня к груди.

— Не плачь, — шепчет, гладя по волосам.

Я плачу?

Даже не заметила…

Господи, я и сама превращаюсь в какого-то странного человека.

— Я думала… Думала…

— Я понял. Прости за вторжение. У тебя тут дверца шкафа на одной петле висит, я не смог устоять.

— Д-да. Андрей обещал починить.

— Как давно?

— Год уже.

В груди Лесневского словно заводится мотор — он смеётся, и этот смех отдаётся вибрацией в моё тело.

Его энергетика — густая, обволакивающая и очень тёплая.

Не разжимая объятий, мы подходим к окну. Ян поддевает пальцами штору, отодвигая её в сторону.

— Я проявил инициативу, мои знакомые ребята немножко тебя поохраняют. Не возражаешь?

И я, вообще-то, обычно очень даже возражаю против всяких непрошеных инициатив, но сейчас я дура дурой и лишь медленно моргаю, преданно глядя Яну в глаза.

Проваливаюсь в это ощущение собственной слабости рядом с сильным мужчиной.

Давно я разрешала себе проявлять слабость?

Кажется, ещё в прошлой жизни.

А иногда так хочется просто быть принцессой…

— Спасибо…

Глава 28

Лара.

Утро.

Мой телефон под подушкой разрывается от звонка.

— Да.

— Лариса Константиновна, к вам гости, — чеканит суровый мужской голос.

Резко сажусь в постели. Тру глаза.

— Какие ещё гости?

— Имя? Цель визита? — удаляется голос от трубки. — Лара Константиновна, это ваша свекровь. Какие будут указания?

Боже! Принесла ж нелёгкая с утра пораньше эту гадину!

— Впустите… — сбрасываю.

Умываюсь, приглаживаю торчащие в стороны волосы пятерней и спускаюсь вниз.

Елизавета Александровна уже по-хозяйски варит себе кофе под строгим надзором человека из охраны.

Кивком головы отпускаю его.

Свекровь, игнорируя моё присутствие, продолжает заниматься своими делами.

Мы обе молчим, однако я начинаю терять терпение. У меня больше нет ограничивающих факторов в общении с ней. Больше не нужно думать о чувствах Андрея, поэтому перспектива, что сегодня Елизавета Александровна, наконец, пойдёт туда, куда давно должна была, очень велика!

Раньше я старалась не вступать в открытую конфронтацию с ней — знала, что для Андрея, который рано лишился отца, мать очень важна.

Теперь мне плевать, что они оба обо мне подумают.