желание, но взамен забирает самое дорогое — тех, кто в неё вошёл. Она поглощает души.

— Какая ненаучная чушь! — громко лязгнул гусеницами Гюнтер, эффектно въезжая на мостик с подносом.

Робот деловито поправил белый колпак и выпятил хромированную грудь, осуждающе сканируя нас красным глазом.

— Если эта лужа умеет исполнять желания, я непременно попрошу у неё сковородку с антипригарным покрытием! Тогда мой фирменный гуляш из солидола, антифриза и гаек обретёт божественный вкус, а вы будете умолять меня о добавке!

— Гюнтер, если ты сейчас же не уедешь со своим подносом на кухню, я пущу тебя на металлолом и сделаю из тебя унитаз, — процедил я, чувствуя, как от его трескотни начинает пульсировать висок.

Робот обиженно мигнул сенсором, развернулся и ретировался в коридор, громыхая посудой и бормоча ругательства на ломаном немецком про неблагодарную органику.

Когда металлический лязг стих, я перевёл взгляд на Ани. Девушка стояла рядом с моим креслом в своём привычном стелс-костюме. Её волосы светились в полумраке мостика, а на лице не дрогнул ни один мускул.

— Что скажешь? — тихо спросил я, коснувшись её локтя. — Твоя эмпатия что-нибудь улавливает внутри этого облака?

— Ничего, — Ани покачала головой, а в её глазах промелькнула тень тревоги. — Абсолютная пустота. Это место словно отрезано от остальной вселенной, оно мёртвое, Влад. Там нет эмоций, нет боли, нет радости или страха, и я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти.

— Отлично, — я криво усмехнулся и хрустнул костяшками пальцев, стараясь придать голосу уверенности. — Значит, нас там точно не ждёт засада Инквизиции или армия мутантов с пушками, а со всем остальным мы как-нибудь разберёмся по ходу дела.

Я глубоко вдохнул, выталкивая из себя сомнения. Внутри моей головы код Вазара вовсю просчитывал сотни вариантов развития событий, сухо констатируя факты, и ни один из сценариев не сулил нам лёгкой прогулки. Логика буквально орала о том, что лететь в аномалию на повреждённом корабле — это чистой воды самоубийство, но я давно привык полагаться не на статистику, а на своё упрямство и инстинкты.

— Слушать мою команду! — громко произнёс я, и голос эхом разлетелся по живым отсекам Левиафана. — Отставить панику, нытьё и суеверия. Мы припёрлись на самый край галактики не для того, чтобы пугать друг друга страшилками и разворачиваться у финиша, поэтому мы заберём последний артефакт, что бы там ни пряталось в этом тумане.

Симбиот мгновенно отреагировал на приказ, вспыхнул голубым светом и трансформировался, выпустив интерфейс-иглы. Они плавно вошли в панель управления, и я тут же почувствовал сытое урчание Левиафана в своём разуме. Наш биомеханический зверь почуял азарт охоты и был готов к прыжку.

— Гайка, перенаправь энергию на фронтальные щиты и следи за перегрузками реактора, — скомандовал я, пробегаясь глазами по строчкам кода на экранах.

— Поняла! Щиты переведены на максимум, командир, — отчеканила Кира, быстро застучав по клавишам терминала.

— Морж, проверь всё наше оружие, — продолжил раздавать команды я. — Семён Аркадьевич, держитесь за что-нибудь крепкое, чтобы кофе не пролить, потому что трясти будет знатно.

— Держусь, Влад, — буркнул капитан, поставив кружку в подстаканник и вцепившись в подлокотники кресла так, что у него побелели костяшки пальцев.

— Ну, поехали, — выдохнул я, мысленно подавая сигнал кораблю. — «Странник», полный вперёд. Ныряем прямо в лужу.

Корабль дрогнул, двигатели взвыли на пределе мощности, и Левиафан рванул прямо в стену газа.

* * *

Сначала не произошло ровным счётом ничего: мы просто влетели в переливающийся туман. Корабельные сенсоры моментально ослепли, выдав кучу ошибок, а обзорные экраны заволокло сплошной фиолетовой пеленой. Корабль шёл ровно, не издавая ни единого скрипа обшивки, и я даже успел с облегчением подумать, что Семён Аркадьевич зря нагнетал панику своими байками.

А потом реальность сломалась.

Это не было похоже на удар снаряда или взрыв двигателя. Всё произошло беззвучно, словно кто-то взял законы физики, порвал их на кусочки и выбросил в ведро, а пространство вокруг нас вывернулось наизнанку с невидимым хрустом.

Гравитация исчезла на долю секунды, подбросив всех нас вверх, а затем вернулась под немыслимым углом. Меня жестоко вжало в кресло с такой силой, что затрещали рёбра, Кира с визгом улетела к потолку и ударилась плечом о решётку, а Морж не удержал равновесие и покатился по палубе, снося крепёжные стойки и ругаясь на трёх языках.

— Влад! Что за чертовщина тут происходит⁈ — истошно завопил Семён Аркадьевич, отчаянно пытаясь удержаться в накренившемся кресле.

Я повернул голову и увидел, как недопитая кружка капитана взмыла в воздух. Горячий кофе вытек из неё, собрался в идеальный шар, а затем медленно распался на геометрические искры и растворился прямо в воздухе. Я попытался посмотреть на панель управления и похолодел от ужаса, когда увидел, как пластик, бронестекло и металл плавятся на моих глазах. Они не горели и не дымились, а просто текли, словно растаявшее масло на сковородке, превращаясь в абсолютное ничто, пока кнопки и тумблеры исчезали, оставляя гладкую пустоту.

— Щиты не выдерживают нагрузку! — попытался закричать я, чтобы перекрыть нарастающий гул.

Но голос прозвучал невероятно странно и растянуто, а звук исказился, будто время внезапно замедлило ход и превратилось в густую патоку. Время здесь больше не работало по привычным правилам, и я краем глаза видел, как Ани бежит ко мне через весь мостик, но каждый её шаг длился целую вечность, разбиваясь на отдельные кадры.

А потом я посмотрел на обзорный экран и понял, что спасения не будет.

Корпус Левиафана, способный выдержать попадание из орудия дредноута, начал распадаться на куски. Броня отслаивалась многотонными пластами, которые превращались в рой крошечных молекул и бесследно исчезали в тумане аномалии. Корабль истошно закричал в моей голове воплем существа, которое заживо разбирают на атомы и выдирают куски плоти, и я почувствовал его агонию так же чётко, как свою собственную.

— Нет! Не пущу! Ты мой! — зарычал я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает разум и перекрывает кислород в лёгких.

Я вложил всю ярость, всю мощь симбиота и холодный расчёт цифрового Вазара в один технопатический удар, отбросив все барьеры. Я попытался силой мысли удержать биомеханический корпус от распада, и мои глаза вспыхнули голубым светом, пока я ментально вцеплялся в каждую переборку и кабель Левиафана, пытаясь склеить их обратно в единое целое.

— Держись, «Странник»! Не сдавайся! — орал я, надрывая голосовые связки и