я напряг всё тело, готовый в любую секунду превратить чёрный симбиот в тяжёлый молот или плазменный резак.

— Я — всё сущее, — просто ответил голос, и перед глазами без всякого предупреждения начали вспыхивать масштабные цветные картины.

Я увидел миллиарды рождающихся и умирающих звёзд, превращающихся в ослепительные сверхновые. Я увидел высокомерных Древних, которые в своей гордыне сжимали целые планеты в искусственные чёрные дыры. Я увидел истерзанную расу Императора, навсегда застрявшую в остановившемся времени и вечно переживающую бесконечную агонию, а затем наблюдал саму жестокую Империю, монотонные серые марши солдат-клонов и красные реки пролитой крови, заливающие континенты.

— Всё это лишь мелкая рябь на поверхности моего великого океана, — продолжал звучать голос, пока грандиозные видения сменяли друг друга. — Могущественные империи превращаются в прах, великие цивилизации бесследно исчезают, а злодеи занимают места благородных героев в бесконечном цикле, где шестерёнки мироздания крутятся целую вечность.

— И тебе наплевать, что сумасшедший Император прямо сейчас хочет уничтожить половину галактики ради мести? — я сжал кулак, злобно и с вызовом глядя в слепящую пустоту. — А ты просто стоишь в сторонке и жуёшь попкорн, наблюдая за этим шоу?

— Я лишь беспристрастный наблюдатель и гарант вселенского равновесия, для которого нет никакой разницы между ослепительным светом Древних и всепоглощающей тьмой Императора, — ответил разум, не реагируя на мою грубость. — Но вы, смертные существа, постоянно вносите хаос в этот строгий порядок, меняя правила игры своими поступками.

— Моя команда сейчас гибнет из-за твоей проклятой туманности, так что немедленно верни их обратно! — я сделал шаг вперёд, игнорируя масштаб невидимого собеседника.

— Туманность никого не убивает, она лишь проверяет готовность и дарит вечный покой тем, кто слишком устал бороться, — мягко и размеренно возразил голос. — Но ты отверг покой, выбрав грязь, боль, страдания и потери ради своей любви к друзьям. Ты — дефектная машина, научившаяся чувствовать, и это интригует.

— Хватит разводить пустую философию, мне срочно нужен третий артефакт! — огрызнулся я, теряя остатки терпения и переходя на крик. — Отдай мне «Слезу Времени», чтобы я смог построить «Колыбель» и закончить эту войну!

В белом пространстве повисла тишина, пока колоссальный разум взвешивал мои слова.

— Я не построю вам готовый дом, но дам надёжный камень для его фундамента, — наконец произнёс всемогущий голос.

В воздухе прямо передо мной из ниоткуда появилась ослепительная искра. Она светилась ярче любой звезды, заставляя щуриться, и ритмично пульсировала чистой энергией самого времени. Я осторожно протянул раскрытую ладонь, ожидая получить древний артефакт, но искра внезапно метнулась вперёд и с чудовищной силой ударила мне в центр груди.

Я задохнулся от острой боли, когда «Слеза» пробила тактическую куртку, плотную кожу и рёбра, впиваясь в бьющееся сердце. Тело пронзила судорога, и время внутри моего организма замедлилось, превращая каждую секунду в долгие часы, а затем рвануло вскачь.

— Твоё время пришло. Возвращайся и собери свой разрушенный мир заново, — торжественно произнёс голос, после чего белое пространство сжалось в крошечную точку и взорвалось, выбрасывая меня обратно в реальность.

Космос ударил по глазам ледяной темнотой. Я беспомощно парил в безвоздушном вакууме прямо посреди аномальной туманности, а вокруг хаотично плавали тусклые светящиеся молекулы. Ещё какую-то минуту назад они были «Рассветным Странником» и моей верной командой, а теперь стремительно растворялись в разноцветном газе, навсегда уходя в небытие.

— Нет! Только не сегодня! — яростно заорал я, чувствуя, как «Слеза Времени» в груди вспыхивает жарким пульсирующим огнём.

Я раскинул руки и выпустил всю мощь технопатии, сливая силу симбиота с первозданной энергией артефакта. Я потянулся разумом к разрозненным атомам металла и плоти, стиснул зубы и силой своей воли заставил само время пойти вспять.

Ко мне! — мой мощный мысленный приказ разорвал ткань пространства, заставив светящиеся молекулы испуганно дрогнуть.

Они мгновенно остановили свой распад и ринулись обратно, собирая из звёздной пыли прочные хитиновые переборки Левиафана. Прямо на глазах восстанавливались перерезанные кабели, разорванные трубы и пульсирующие багровые био-вены живого судна, пока я, слой за слоем, сшивал разорванную реальность обратно.

Вокруг меня формировался просторный мостик корабля, где на свои законные места вставали панели приборов, а на терминалах загорались голографические экраны. Искусственная гравитация ударила по ногам, возвращая вес, и из рассеивающейся пустоты начали появляться спасённые люди.

«Рассветный Странник» содрогнулся. Глухой рокот ударил так, что заложило уши. Наш крейсер с лязгом вывалился из туманности, и снаружи появился холодный космос, где звёзды кололи глаза равнодушным светом. Живые вены на стенах рубки сначала погасли, а потом забились в тревожном ритме. Корабль тоже приходил в себя после дурмана.

Аномалия осталась далеко позади. Она больше не пыталась разобрать нас на атомы, и не шептала сладкие сказки. Мы снова выжили, в очередной раз обманули смерть и вырвались из ловушки. Но на мостике никто не прыгал от радости. Тишина стояла такая, что мороз пробирал по коже.

Моя команда разваливалась на куски. Иллюзия идеального мира оказалась слишком мощной, и похмелье от реальности било наотмашь.

Я посмотрел на капитана. Семён Аркадьевич сидел на полу у навигационного пульта. Старый медведь, который смеялся в лицо пиратам, сейчас закрыл лицо руками, а его плечи тряслись от беззвучных рыданий.

— Я же только что держал её за руку, — бормотал капитан. Горячие слёзы текли по морщинистым щекам. — Влад, Лида смеялась, а дочка бегала по двору. У меня не ломило спину перед дождём, парень. Я был полон сил. А теперь что?

Он с отвращением посмотрел на свои дрожащие руки. Туманность дала ему семью и молодость, а потом вышвырнула обратно в холодную старость.

В углу свернулась Кира. Гайка обхватила колени и выла, как раненый зверёк.

— Каэлен… Риан… Зачем вы снова ушли? — всхлипывала она. — Мы же только начали чинить тот старый корабль. Риан улыбался, а у Каэлена были живые глаза, никакого жуткого железа. Мы собирались полететь на выставку…

Девушка задыхалась от рыданий. Она скребла короткими ногтями палубу, отчаянно пытаясь удержать иллюзию счастливого детства. Детства, которого у неё никогда не было.

Морж сидел у стены и пялился в одну точку. Здоровяк молчал. Не изрыгал проклятия, не требовал выпивку, а просто гладил ствол пулемёта.

— Я купил целую планету, — глухо пробасил наёмник. — У меня был дворец изо льда на Фрост-9. Сотня покорных слуг. Никакой боли и грязи. Я был королём, командир. Настоящим королём.

Лиандра застыла у пульта. Глаза смотрели