— Верно, капитан, — усмехнулся я. — Поэтому мы используем не наш реактор. Нам нужна хроносфера умирающей звезды.

Я смахнул голограммы реликвий и вывел проекцию сектора «Безмолвие». В самом центре заброшенного куска космоса пульсировал белый карлик — агонизирующая звезда, извергающая потоки плазмы во все стороны.

— Левиафан должен нырнуть прямо в корону Белого карлика, — заявил я. — Только там температуры и гравитация достигнут нужного предела. Именно в этом пекле мы синтезируем «Колыбель».

На мостике повисла гробовая тишина. Никто не проронил ни слова. Даже Гюнтер замер на своих гусеницах и выключил красный сенсор.

— Ты совсем спятил, командир? — ошарашенно пробасил Морж. — Мы же там сваримся! Нас испепелит на подлёте, даже мокрого места не останется!

— Не сваримся, здоровяк, если сделаем всё правильно, — я скрестил руки на груди. — У нас живой корабль и мой симбиот. Я подключусь к реактору и перенаправлю потоки энергии по багровым венам Левиафана. Выстрою щит, и мы выживем.

— Влад, это чистой воды самоубийство, — тихо произнесла Ани.

Она подошла ближе и остановилась рядом. Её пронзительные золотые глаза смотрели на меня с тревогой.

— Твоей технопатии может не хватить на удержание термощитов против мощи целой звезды, — добавила она, скрестив руки. — Одна ошибка в расчётах, и мы сгорим за секунду.

— У нас нет другого выбора, Ани, — покачал я головой. — Если мы хотим остановить войну и запереть Императора, придётся рискнуть. Это единственный шанс. Капитан, прокладывайте курс к белому карлику.

Семён Аркадьевич нервно пожевал седые усы. Он бросил взгляд на голограмму звезды, но спорить не стал. За время наших полётов он успел привыкнуть к моим сумасбродным планам.

— Держитесь крепче, ребята, — проворчал старик и вбил координаты в пульт. — Сейчас будет жарко. Гайка, следи за охлаждением! Лиандра, готовь аптечки от ожогов!

«Рассветный Странник» мощно рыкнул двигателями, вошёл в сектор «Безмолвие» и начал сближение со звездой. Белый карлик рос на глазах, ослепляя нас яростным светом. Корабль затрясло, внутренняя температура поползла вверх с пугающей скоростью, а металл жалобно застонал под давлением.

— Мы входим в зону критического излучения! — закричала Кира, лихорадочно щёлкая по раскалённой клавиатуре. — Внешняя температура за бортом превысила сорок тысяч градусов и продолжает расти!

Стены рубки угрожающе затрещали. Биомеханическая обшивка с трудом выдерживала напор жара, а из вентиляционных решёток повалил едкий дым. Дышать становилось всё труднее, горло перехватило от сухого воздуха.

Внезапно мой разум пронзил крик корабля. Левиафан корчился от боли, пока его внешние сенсоры сгорали в звёздном пекле. Я почувствовал эту боль как свою собственную.

— Командир, щиты падают! — взревел Морж, вцепившись в поручни. Его массивную тушу шатало от вибрации.

— Держитесь! — закричал я и рванул вперёд, к главному терминалу управления.

Моя левая рука дрогнула и мгновенно трансформировалась. Матовый хитин пошёл рябью, расплавился и выбросил десятки острых интерфейс-игл. Они вонзились в порты пульта, и я подключился к ядру корабля, полностью слившись с его израненной нервной системой.

Боль Левиафана ударила по моим нервам. Казалось, с меня заживо сдирают кожу. В глазах потемнело, и страх попытался захлестнуть сознание, вопя и умоляя разорвать связь, чтобы бежать из этого ада.

Отключить эмоциональные рецепторы, — приказал я сам себе.

Вазар мгновенно активировался, вытеснив панику. Я перестал чувствовать боль и стал идеальным вычислительным механизмом. Я отчётливо видел потоки плазмы, обрушивающиеся на корпус, но теперь они выглядели как длинные зелёные строки цифрового кода.

Используя технопатию, я начал перекраивать био-вены корабля прямо на ходу. Я перенаправлял гигантские объёмы энергии от двигателей к внешним пластинам. Заставил жар звезды скользить по корпусу Левиафана, мягко огибая самые уязвимые места. Я выстраивал идеальный термощит, оборачивая мощь Белого карлика против него самого.

— Давление стабилизируется! — доложила Кира сквозь нарастающий гул. — Температура падает! Системы охлаждения в норме! Влад, ты творишь невозможное!

Я ничего не ответил, так как был полностью сосредоточен на математике выживания, распределяя ресурсы с точностью до миллисекунды. Корабль всё глубже погружался в корону звезды. За обзорным экраном бушевал огненный океан, но внутри рубки снова стало можно дышать. «Колыбель» начала свой синтез, и «Слеза Времени» в моей груди завибрировала, реагируя на гравитацию.

В этот самый момент двери рубки с шипением разъехались, и из коридора пулей вылетел Криптик. Зверёк пронзительно визжал, царапая когтями раскалённую палубу. Его огромные глаза были полны ужаса.

Он чувствовал вовсе не жар звезды. Электричество было для него пищей. Криптик почуял совсем другую угрозу — тёмную, холодную и смертоносную, от которой нельзя закрыться щитом.

— Капитан, что там на радарах⁈ — рявкнул я, продолжая балансировать на грани жизни и смерти.

Семён Аркадьевич перевёл взгляд на мониторы, и его лицо мгновенно побледнело, став серым как пепел.

— Влад… — голос старика предательски дрогнул. — Прямо за нами… Фиксирую массовый выход из гиперпространства. Это колоссальная армада.

На экране сквозь густые помехи звёздной плазмы начали проступать хищные силуэты кораблей. Десятки «Гончих Бездны», а во главе этого строя гордо возвышался гигантский чёрный флагман, ощетинившийся сотнями тяжёлых орудий.

— Это «Инквизитор», — прошептала Ани. — Валериус всё-таки нашла нас.

Я скрипнул зубами, понимая, что ситуация безнадёжна.

— Командир, они открывают огонь! — звонко крикнула Кира.

Удар был такой силы, что я чудом устоял на ногах. Семён Аркадьевич глухо выругался, едва не вылетев из пилотского кресла. По всем экранам побежали красные строки предупреждений, сливаясь в сплошную пелену аварийных сигналов.

Флагман Инквизиции выпустил первый синхронный залп, и это была не обычная плазма. Из орудий дредноута вырвались сгустки концентрированной чёрной материи. Чистая энтропия врезалась в наши фронтальные щиты, заставляя защитное поле таять прямо на глазах.

Я поморщился от тупой боли в висках. Левиафан жалобно заскулил прямо в моём разуме. Тёмная материя пожирала барьеры, вгрызаясь в хитиновую броню. На обшивке мгновенно образовывались гниющие кратеры, из которых пузырями сочилась зеленоватая био-жидкость.

— Семён Аркадьевич, берите командование на себя! — скомандовал я и рывком выдернул иглы из терминала. Во все стороны брызнули снопы искр. — Мне нужно спуститься в Церебральный зал! Я должен запустить синтез «Колыбели» прямо сейчас, иначе Инквизиция нас всех перебьёт!

— Ты спятил, Волков⁈ — капитан подскочил с места. — Ты же там сгоришь заживо! Эта штука требует уйму энергии. Если пропустишь мощь звезды и трёх артефактов через себя, тебя просто порвёт на куски! Плоть такого не выдержит!