– Да ну тебя! Слушай, а может, София сама убилась? Ей так надоел Джек со своими приставаниями, что она решила: а вот умру, вам же хуже будет, и вы все пожалеете! Ну, София стрелять не умеет, попыталась застрелиться из папиного ружья, ничего не вышло, и она пошла и утопилась в пруду.

– София? Чтобы София сначала так насвинячила тут на лужайке, а потом пошла топиться? Да она сперва прибралась бы здесь, а потом пошла топиться, – возразила Мегги.

– Надо вызвать полицию.

– Нет, надо сказать Джеку, пусть он идёт и спасает свою драгоценную невесту, – возразила Мегги. – Для чего мы всё это затеяли в конце концов? А то если ее спасет констебль Джонсон, она и женится на констебле Джонсоне. Нет, мы Джеку деликатно подскажем, что это мистер Резинг, и он сходит и спасёт. Только остальным не говори.

Они побежали к дому… и встретили Софию, живую и невредимую.

– Юные леди не бегают вприпрыжку, размахивая какими-то сорняками, – сказала она.

– Мы срезали букет для столовой, – начала объяснять Алиса, и тут до неё дошло:

– Ой! Так тебя не похитили?

– Что? – удивилась София.

– И волосы невыдранные, и кровь нигде не течет, – пригляделась Мегги. – Не сердись, София, мы думали, что тебя украли. Пошли покажем.

И девочки повели сестру в заросли боярышника.

– Вот! Видишь? Это твои волосы. Это твоя кровь. Это твоё шёлковое платье. София побледнела.

– Волосы похожи. А платье не моё, – сказала она, поднимая обрывок шёлка. – Видите, здесь половинка слоника? Эту ткань подарил Луизе Джек, она, конечно, не успела из нее ничего сшить, но это её ткань… ой, она в крови, мне дурно…

И София упала в обморок.

– Ну вот, – развела руками Мегги. – И что теперь с ней делать?

Алиса подула в лицо Софии. Мегги ущипнула её. Никакого лечебного эффекта.

– Вот сейчас её украсть очень удобно – лежит и не возражает, – вздохнула она. – Если бы мистер Резинг пришёл сейчас…

– Подожди, а может, он перепутал? Украл Луизу вместо Софии? Он всего несколько раз бывал у нас, и то больше в папином кабинете, мог спутать, они похожи, – предположила Алиса.

– Это возможно, – кивнула Мегги. – Знаешь, придётся оттащить эту спящую красавицу домой. Ты бери за ноги, а я за руки, и волоком поволокём… поволочём… в общем, понесём. И выясним, а вдруг Луиза дома и жива-здорова, а тут, к примеру, Нэнси утку резала к обеду.

– Завернув её предварительно в индийский шёлк со слониками? – съехидничала Алиса.

Девочки взяли Софию за руки – за ноги и потащили сквозь колючие заросли. От колючек София сразу пришла в себя.

– Надо сказать отцу! – воскликнула она. – Надо позвать полицию! Произошло что-то ужасное! О боже, во что вы превратили моё платье?

– Оно немного цеплялось за репейник и боярышник, – объяснила Мегги. – Ты сама виновата, нельзя падать в обморок в таком неподходящем месте. Падай дома на ковёр – чисто и мягко.

София, не слушая, заторопилась к дому так быстро, как позволял кринолин. Мегги подобрала букет с гортензиями и репейником, и девочки побежали следом, боясь пропустить что-нибудь интересненькое.

– Где Луиза?

– В спальне нет. И кровать не смята.

– В гостиной нет.

– В столовой нет.

– В кухне нет.

Обежали весь дом – нет Луизы! И Лиззи, горничной, тоже нет!

– Это точно не мистер Резинг, – шепнула Мегги Алисе. – Не мог он украсть сразу двух, они бы его побили с двух сторон.

– А если он напоил их снотворным?

– Тогда бы ему рук не хватило тащить двух спящих барышень.

– А он по очереди – сперва одну снёс, затем другую.

– Да зачем ему Лиззи?

– Но он же приличный джентльмен! И украл приличную барышню. А приличной барышне быть украденной без горничной совершенно неприлично. Но я с тобой согласна – мы вчера не могла уговорить мистера Резинга украсть одну Софию. А сегодня он преисполнился энтузиазма и спёр абсолютно ненужную ему Луизу, да ещё и в комплекте с горничной! Не может быть. Пойду-ка я на место преступления и возьму образцы крови и волос для анализа. А то сейчас туда ринется целая толпа и всё затопчет.

И Мегги, забежав к себе в спальню за пузырьками для образцов, отправилась обратно в сад – очень быстро, понимая, что через пять минут за ней примчится всё семейство плюс слуги – полюбоваться на останки мисс Луизы и преданной Лиззи.

А тем временем в кухне опять бушевали страсти.

– Это француз! – кипятилась кухарка Дэвис. – Они с барышней пели-пели, а потом он её… того… украл! И они вместе сбежали в развратный Париж.

– Петь в Опере? – наивно спросила Нэнси.

– Ага, петь! За другим делом они сбежали!

– Да, – согласилась Мери. – Задурил барышне голову: ах, какой голос, ах, Париж, ах актриса! А нужен-то ему не голос, а совсем другое место!

– А почему кровь? И волосы выдраны? – спросила Нэнси. – Мисс Мегги говорит: там кровь и волосы валяются. Он её побил сначала? Ну, страстный какой. Бьёт – значит любит.

– Я думаю, кровь и волосы для маскировки, – сказала Мери. – Чтобы свалить всё на проходящего мимо бродягу. Надо бы сходить да самим посмотреть, но господа сейчас могут позвать для разбирательства – кто последний раз видел да что пропало.

– Бедная Лиззи, – всхлипнула Бетти. – Она, наверное, вступилась за барышню, и он её зарезал… нет, утопил…

– Или взял с собой в Париж. – перебила кухарка. – Нельзя же барышне без горничной.

– Тогда еще ничего, – утешилась Бетти. – Лиззи Париж увидит – вот повезло!

– Бетти, это тебе наука – не гуляй с молодым Хиггинсом в лесу Редфок, а то он тебе там такой Париж устроит! – пригрозила кухарка Дэвис.

– Бетти, господа зовут тебя в спальню мисс Луизы – посмотреть, не пропало ли что из вещей, – в кухню заглянул камердинер Луи.

– Откуда я знаю, платьями мисс Луизы занималась Лиззи, – проворчала Бетти, но пошла, конечно. Мери отправилась с ней – помочь и вообще интересно же. Такое событие в доме.

– Ой! – удивилась Мери, увидев мсье Лефоше. – Так вы же… Так вы же похитили мисс Луизу и сбежали с ней в Париж? Что, уже вернулись?

– Что? – еще больше удивился француз. – Я? Похитил Луизу? Я ещё понимаю – похитить мадемуазель Софи, но Луизу?

– Я поняла! У них по-другому сговорено! – осенило Мери. – Мисс Луиза уехала первая, еще ночью или вчера вечером, а мусью Лефоше остался и притворился, что он не при чём. А сегодня вечером поедет следом, и они встретится в Париже.

– Мери, слуги не должны заговаривать с господами, если их не