Платье стягивает через голову, складывает руки на коленях, как послушная нижняя. Поздно, милая, ни хрена из тебя не выходит сабмиссив. Я могу задушить тебя своей властью, сломать психику и уничтожить в тебе личность. Знаний и напора во мне на это хватит. А ты вздумала тягать тигра за усы, дурочка.

Кровь шумит в ушах, сердце барабанит, ускоряясь. Выдерживаю паузу. Знаю, что это еще больше разжигает в ней страх. Ожидание пытки хуже самой пытки. И она мается, мечется и боится. Сжимаю ее грудь, оттягиваю ткань бюстгалтера, растираю тугой сосок. Женщина откидывает голову на подушку кресла, шумно дышит. Горячая, несмотря на страх. Чувствую ее желание, и меня ведет от этого.

Тянусь к ней, втягиваю губами сосок, прихватываю зубами, вырывая у женщины стон. Прохожусь губами по груди, ключицам, шее. Втягиваю кожу. Прикусываю, оставляя багровые отметины. Меня возбуждают эти метки и то, как она сжимает бедра, пытаясь не выдавать желание.

— Раздвинь ноги, — мой голос похож на шипение.

Сердце скачет и бьется в груди раненой птицей. Чувства вспороты, их достали из дальнего угла моего подсознания, и я тихо радуюсь тому, что в темноте плохо видно мое лица.

Нина послушно раздвигает ноги. Провокационная поза. Оглушающая, несмотря на тишину.

Красивая женщина. Слишком красивая и желанная.

Дрожит каждый мускул, каждый нерв. Ввожу в нее сразу два пальца до упора. Нина громко вскрикивает, унося меня в параллельную реальность. Перед глазами снова туман, визг шин автомобиля и женский крик. Мне надо бы закрыть Нине рот, можно сделать кляп из чего-угодно. Но я, будто обезумев, хочу слышать ее стоны. Пусть это больно, невыносимо, но я так хочу сейчас.

Нина вспоминает, что просил ее молчать во время секса, сжимает зубы, кусает губы. Моя сладкая девочка, такая отважная и послушная сейчас. В голове туман, там все смешалось. Я забываю все то, что хотел с ней сделать, чтобы наказать.

— Не молчи, — слышу, словно сквозь туман, свой голос. И не узнаю его.

Нина вздрагивает, открывает глаза и смотрит на меня. В глаза заглядывает, недоверчиво так. Знаю, милая, сам виноват, просил… Все спуталось, смешалось.

Двигаю пальцами, быстро ускоряясь. Заглядываю в ее глаза. Улавливая отголоски удовольствия, которое стремительно накрывает ее. Она шумно дышит, грудь вздымается от каждого вдоха, снова стонет. Сначала тихо, обманчиво сладко. Потом все громче, не сдерживая себя, отправляя меня в ад прошлых воспоминаний. И, когда меня накрывает почти физической болью, резко прекращаю движения, медленно вынимаю из нее пальцы.

Отодвигаюсь и выпрямляюсь в водительском кресле. Сердце колотится в груди, словно я на грани инфаркта. Откидываюсь головой на подушку кресла. Меня раздирает от чувства собственной неполноценности, поломанности. Дышу глубоко, пытаясь успокоиться.

Слышу шорох рядом, но глаза не открываю. Только, когда Нина расстегивает ремень и слышен звук расстегиваемой ширинки, распахиваю глаза. Женщина забирается мне на колени, расставив ноги и седлая меня, медленно опускается на член, выдыхая мне в лицо свое возбуждение.

— Молчи, — шепчет она, предугадывая мой немой вопрос.

Начинает двигаться, быстро набирая темп. Ее глаза блестят, а с губ иногда срывается стон. Чувствую, как сжимается вокруг моего члена, на грани балансирует. Опускаю одну руку ей на талию, сжимаю, притягивая к себе женщину. Вторую запускаю ей в волосы, сжимаю их на затылке.

— Давай, милая, — шепчу ей в губы, почти сразу чувствую, как она начинает сокращаться.

Рывком привлекаю к себе ее голову, впиваюсь в губы, заглушая стон. Когда мой язык касается ее языка, кончаю вместе с ней, изливаясь внутри. Ее руки крепко сжимают мои плечи, пальцы впиваются в кожу до боли. Тело дрожит, и я ловлю отголоски ее оргазма.

Глава 28

Домой мы все-таки доехали. После того, как оба выпустили пар. В тишине, не проронив ни слова. И это не было неловким молчанием. Скорее, уютным умиротворением. Таким, которое бывает, когда люди давно и очень хорошо друг друга знают.

Тревожный звоночек. Нельзя впускать ее близко в душу, это плохо кончится. Я предупреждал, еще в самом начале, что ничего глубокого между нами не будет. Только секс на моих условиях. А теперь и условия она меняет, как хочет, и мне не хочется ее отпускать.

Но придется.

Даже, если будет больно.

Украдкой поглядываю на нее, пока она, устало прикрыв глаза сидит в машине. Уютная и почти родная. До дрожи в руках вкусная девочка.

Ты заслуживаешь лучшего, чем я.

Нина, словно почувствовав мой взгляд, открывает глаза и смотрит на меня. Дарит мне нежную улыбку. И этот взгляд… У нее на лице все написано, потому что лицемерить эта просто женщина не умеет.

Я же просил не влюбляться в меня.

Меня нельзя любить. Такой, как я, не заслуживает любви.

Просил не увлекаться, сразу обозначил границы. Так проще для всех. И правильнее. Но она… я не слепой, вижу, как меняется ее взгляд, чувствую. Так остро ее чувствую, как часть самого себя. Мы по краю ходим, и я это хорошо понимаю. А по-другому она и не умеет.

Моя искренняя девочка…

Нужно рвать эту нить, пока это еще возможно. Так будет лучше для всех. Она справится, переживет и забудет. Наверняка, встретит достойного мужчину, который сможет оценить ее по достоинству, возможно, родит детей.

Черт!

Спокойно, Влад! Это все пройдет, так бывает, это просто привычка. Ты привык к этой женщине, не более того.

Выхожу из машины и открываю ей двери. Она уже не выпрыгивает первая, как делала это раньше. Ждет, грациозно вкладывает пальчики в мою ладонь. Красивая.

Мы заходим в дом, поднимаемся на лифте.

— Можно я останусь у тебя сегодня? — спрашивает. — Сын гостит у бабушки с дедушкой.

Ее глаза сияют. От того гонора, которым она снесла мою выдержку, не осталось и следа.

— Не сегодня, — говорю ей.

Она кивает. Открывает квартиру и скрывается за дверью. А я остаюсь стоять на площадке.

Горло давит спазм, становится душно. Тяну удавку, ослабляя галстук. Но легче не стало. Оставаться здесь не хочу. Знать, что она так близко, через стену, и не сорваться? Пожалуй, не смогу.

Эта женщина проросла в меня слишком глубоко. И так ловко у нее это вышло, что теперь хочется головой о стену биться. Не ожидал, что так будет. Она казалась мне другой. Вернее, я думал, что уже никогда не смогу что-то чувствовать.

Сжимаю руки в кулаки, выдыхаю. Нет, мне тут не место. Возвращаюсь к лифту, спускаюсь вниз и сажусь за руль. Мне нужно сменить обстановку. Поэтому я