Когда мы приближаемся к верхней ступеньке, Маркус кричит ей снизу:

— Ножи?

— На кухне. Во втором ящике справа, — говорит она.

Когда мы заходим в спальню, Лори закрывает дверь. Теперь, когда Маркус, Уродливый и его приятель вне зоны досягаемости, я становлюсь немного более напористым.

— Какого чёрта происходит?

— Маркус сказал, что мы можем вызвать полицию через пятнадцать минут. К тому времени он узнает всё, что ему нужно.

— Что он собирается делать?

Она пожимает плечами.

— Быть Маркусом. Но он сказал, что не убьёт их и ничего не сделает на ковре.

Я киваю.

— Ну, это утешает.

— Энди, эти парни пытались проникнуть в этот дом. Они могли бы убить тебя или даже нас.

В её словах есть смысл.

— Пятнадцать минут? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Пятнадцать минут.

За исключением мучительных моментов ожидания, когда вот-вот должны быть объявлены вердикты, это самые долгие пятнадцать минут в моей жизни. Я напрягаю слух, чтобы уловить какие-либо звуки снизу, но, кажется, как говорили в старых вестернах, «тихо, слишком тихо».

Как только проходит пятнадцать минут, я поднимаю трубку и звоню 911, сообщая, что в мой дом проникли двое мужчин. Затем я звоню Питу Стэнтону домой, и он соглашается приехать. Думаю, он получает какое-то извращённое удовольствие от Маркуса и не хочет пропустить то, что обещает быть занимательным вечером.

Мы с Лори спускаемся вниз. Я не знаю, как она, но я съёживаюсь от того, что, как я думаю, вот-вот увижу. Трио не в гостиной и не в кабинете, мы находим их на кухне. Уродливый и его приятель сидят с Маркусом за кухонным столом и пьют диетические газировки. Они выглядят несчастными, но больше не связаны шлангом и не выглядят хуже, чем раньше. Маркус выглядит бесстрастным, что не является потрясающей новостью.

Менее чем через две минуты подъезжают пять полицейских машин. Процесс занимает немного времени; я объясняю, что эти двое пытались проникнуть внутрь и что мой телохранитель поймал их и держал здесь, чтобы передать правоохранительным органам.

Пит Стэнтон прибывает как раз в тот момент, когда копы и их пленники уезжают, и я позволяю ему послушать вместе с Лори и мной тайны мучительных пятнадцати минут в изложении Маркуса Кларка.

Уходит почти полтора часа, чтобы мы поняли его загадочные мычания, но в основном пара призналась ему, что их послал Кинтана, и на этот раз им было велено «надрать задницу адвокату». Они также раскрыли, что это деньги, которые, как считает Кинтана, Кенни забрал у Престона той ночью, — в общей сложности четыреста тысяч долларов. В ночь смерти Престона должен был состояться платёж за наркотики, но Престон был убит до того, как смог произвести этот платёж. Мои двое посетителей должны были с уверенностью выяснить, знаю ли я, где находятся эти деньги.

Пит указывает на очевидное.

— Кинтана будет продолжать нападать на тебя.

— Почему вы не можете арестовать его, как только эти парни расскажут вам то, что рассказали Маркусу?

Пит качает головой, как будто я просто не понимаю.

— Они не будут говорить с нами. Нам не разрешают быть такими убедительными, как Маркус. Они пойдут за незаконное проникновение, возможно, отсидят немного, может быть, нет. Нет никакого способа, чтобы они сдали Кинтану.

— Что означает, что Кинтана остаётся большой проблемой, — говорю я.

— Я мог бы убить его, — говорит Маркус.

Пит вскакивает, как будто кто-то сунул ему в задницу раскалённую кочергу.

— Я ухожу отсюда, — говорит он и выходит за дверь.

Он друг, но он также и полицейский. Он не питает любви к Кинтане, но он не будет сидеть и слушать, как кто-то планирует его убийство.

Как только Пит уходит, Лори говорит:

— Не убивай его, Маркус. Это ничего не решит.

Я разрываюсь. Обычно я не склонен одобрять убийства — в конце концов, я должностное лицо суда — но в этом случае я был бы соблазнён сделать исключение. Мягко говоря, если бы я услышал, что Кинтана умер, это не заставило бы меня печально покачать головой и сказать: «Мальчик, это действительно заставляет задуматься, не так ли?»

— Тебе нужно защищать Энди полный рабочий день, — продолжает Лори.

Я поворачиваюсь к Маркусу и киваю.

— Я хочу, чтобы ты был на той стене. Ты нужен мне на той стене.

Узнает ли он фразу из «Нескольких хороших парней» или нет, с Маркусом трудно сказать. Он пару раз мычит и уходит.

— Вот страшный парень, — говорю я, убедившись, что он не может меня слышать.

— Просто радуйся, что он твой страшный парень, — замечает Лори.

Сейчас два тридцать ночи, поэтому мы с Лори снова ложимся в постель. Я трачу некоторое время на размышления о деле. Я замечаю, что начинаю верить в свои собственные пиар-ходы, считая всё более и более возможным, что Престон действительно был жертвой убийства на почве наркотиков. Деньги были достаточно существенными, чтобы люди из того преступного мира могли убить за них, и я также уверен, что члены банды Кинтаны знали бы о них.

Я всё время думал, что это не был наркотический удар, потому что Кинтана, Морено или даже Петроне не стали бы заморачиваться с подставой Кенни. У них есть люди и опыт, чтобы убивать анонимно, без реального страха, что это отследится до них. Следовательно, не было бы причин никого подставлять.

Но что, если это был один из людей Кинтаны, который убил, чтобы получить деньги? Он вполне мог подставить Кенни не для того, чтобы сбить полицию со следа, а чтобы убедиться, что Кинтана не узнает. Правосудие Кинтаны было бы гораздо более быстрым и смертоносным, чем полицейское.

Существует также вероятность того, что Кенни узнал о деньгах и пошёл за ними, но это кажется гораздо менее вероятным. Сэм проверил и не нашёл никаких доказательств того, что у Кенни было что-то, кроме радужного финансового положения, и он оплачивает свои немалые юридические счета вовремя.

Я всегда хочу верить, что клиент невиновен, но есть вера и вера по-настоящему. Впервые я начинаю верить по-настоящему, и это приятное чувство. Оно не совсем компенсирует знание того, что убийца-маньяк, командующий целой бандой других убийц-маньяков, пытается меня убить, но это приятное чувство.

* * * * *

Я НЕ ВЕРЮ в совпадения. Никогда не верил и не поверю. Не то чтобы я думал, что их не может быть, и уж точно не считаю, что всё происходит по некоему грандиозному замыслу. Просто я усвоил, что всегда лучше предполагать, что у внешне связанных событий есть логическая причина, а в совпадениях логики нет.

Восемь друзей Кенни умерли, не дожив до двадцати пяти. Не знаю, что говорят актуарные таблицы, но