не был и восхитился изворотливостью ума гостьи. Горри отдал ей внуков, припасы в дорогу, а в итоге остался ещё и должен!

— Будем ждать… Ваша светлость!

Заявился шумный Генца:

— Это самое… конь осёдлан и готов! Только я поводьев с удилом не нашёл…

Доброжелательная улыбка слетела с лица Санчи с такой скоростью, что, кажется, разбилась о пол вдребезги.

— Никто не пострадал?

Генца, широко улыбаясь, выпятил грудь и слегка развёл руки, мол, вот же я целый и молодец!

Санча села на лавку лицом к парням и заявила, что настало время для принесения клятвы. Молодые васки по очереди подходили к домине и клялись служить верой и правдой и защищать даже ценой своей жизни, пока домина не воссоединится со своей семьёй. Каждому Санча вручала по дирхему. Принятие платы превращало возможное нарушение договора в клятвопреступление. Плата строго не оговаривалась, Санча сразу предупредила Горри, что расплатиться сможет только в конце своего путешествия. Успешного, разумеется. Зато поклялась, что позаботиться о будущем юных отпрысков старого васка. Парней такой расклад устраивал, а первый дирхем воодушевил. Возможно, для них это были первые личные деньги. Васки часто нанимались в войска соседей, и расценки парням были известны. Однако они знали и то, что следовало соответствовать многим критериям, чтобы получить такие деньги. Как по вооружению, так и по опыту и составу отряда. Часто случалось, что наёмники получали плату лишь едой и долей в потенциальной добыче.

Санча дала команду теперь уже полноценно своим гвардейцам выступать в путь.

Мушкила грузиться не захотел. Упрямо отодвигаясь от Генцы с тюками в руках. Санча ситуацию поняла мгновенно, считывая поведения коня из классовой солидарности.

— Погоди, Генца. Мушкила не любит возить поклажу. Только военные грузы. Он благородных кровей и рождён для войны, — пояснила Санча и, подумав, тихо добавила, — и других подвигов.

Дальше пошла сортировка вещей и торг с конём. Фураж принять «на бок» Мушкила согласился безоговорочно, а также одобрил одеяло в чехле, баклагу с сидром и один мешок с провизией. На последнее «прукнул» только тогда, когда Санча туманно объяснила: «вдруг чего, а мы опять». Остальную провизию пришлось разбирать по заплечным котомкам гвардейцам. Гвардейцы шли пешком. С оружием было бедненько, но на местном уровне вполне достойно: тесак на поясе, два коротких копья, пригодных для метания, кожаный дублет из толстой кожи заменял доспех. Одеты парни были одинаково, головы покрывали характерные для васков шерстяные шапочки, через плечо лежали свёрнутые шерстяные плащи. Сразу видно, не рвань какая, вполне приличные эскудерос (55).

Провожать снова собралась вся усадьба, в этот раз вместе с детьми. С выходом припозднились, солнце уже поднималось к зениту.

* * *

«Какой замечательный дворец!» — подумал Мушкилы, с грустью покидая усадьбу васков. «Камни» скептически захрустели, непонятно с чем несогласные. То ли не замечательный, а может, и вовсе не дворец. На его конский взгляд здесь был только один недостаток — маленькая долина, не побегаешь. А вот волки великоваты.

Один из гвардейцев явно набивался ему в друзья. Вывел его на рассвете пастись, а потом увидел, как Мушкила залез в озеро и пришёл его купать. Сорвал пучок травы, оттёр ему шерсть, а после купания вытер. Вода в озере оказалась не холодной. Прохладной, но в горах все ручьи холодные, приходится беречься. После водных процедур обижать такого милашку не хотелось, поэтому Мушкила и позволил двуногому себя оседлать, давно ожидая появления Санчи.

Ночь Мушкила провёл спокойно, не ожидая от васков подлости. Причиной тому была его высокая осведомлённость. Ведь он тоже участвовал в их семейном совете, проходящем среди овец и под боком у стойла жеребца. Правда, жеребец разбирал хорошо, если каждое пятое слово. Всё же зиму он провёл среди васков, и общий смысл он уловил, но, к счастью гвардейцев, криво истолковал обеспокоенность дочери Горри, решив, что она беспокоилась о судьбе «бестолковых мальчиков».

Можно было бы подумать, что охрана будет задерживать скорость движения Санчи с Мушкилой, то есть Санчи верхом на Мушкиле. Может, на равнине так и было бы, но в горах Мушкила только на ровных участках шёл с ними вровень, а на пересеченной местности приходилось напрягаться, теряя экономный шаг. К вечеру эти «горные козлы» сильно утомили жеребца, несмотря на то, что гвардейцы часто давали отдохнуть Санче.

На второй день Мушкила понял, что и на равнине эти двуногие дня за три его точно обгонят. Выносливые.

В первый день пути Санча их опасалась, о чём тихо сообщила Мушкиле, поэтому первую ночь жеребец не спал — караулил. Похоже, напрасно, но теперь его принимали во внимание. Поначалу Генца пытался его отогнать от постели домины, чтобы жеребец не затоптал, за что впервые был покусан. Несильно, но с намёком. Наверное, со стороны выглядело смешно: горячие горцы затеяли перепалку с конём. Ну как перепалку — двуногие ругались, пытаясь отогнать жеребца, а тот рыкал и обозначал угрозу то копытом, то зубами. Свару прекратила Санча, велев всем успокоиться и заверив, что Мушкила ни на кого не наступит на посту — он охраняет. А если наступит, то так тому и надо.

Над его любимчиком Генцой подшучивать перестали. Поняли, что они здесь не единственные гвардейцы.

Забавно было наблюдать за Санчей, которая стала дрессировать своих гвардейцев. Верхом она на них не ездила, конечно, но исподволь обучала, как с собой обращаться и… подчиняла своей воле.

Уж в дрессуре Мушкила разбирался на собственной шкуре. Он столько дрессировщиков перевидел и пережил, кстати. Впрочем, Мушкила не исключал, что гвардейцы вовсе не замечали со стороны Санчи ничего такого. Они вели себя как жеребцы-двухлетки, чующие течную матёрую кобылу и не знающие, что делать в отсутствие вожака табуна.

49 — Божьей милостью — Dei gratia (лат.) доктрина легитимности монаршей власти. Автор достоверно не знает, считали ли независимые графы Испанской марки в то время свою власть дарованной от Бога. Сомнительно, но Гийлабер Второй был независимым правителем графства, то есть формально такой титул ему мог принадлежать. Почему нет, графы Сердани себя маркграфами называли, а это претензия на всю Испанскую марку.

50 — Чтобы понять реакцию басков представьте ситуацию: вечер, в ворота захолустного финского хутора стучится девушка вся такая в запылённом «дольче габано» на бентли и заявляет: «Я Санча, дочь Владимира Путина и принцессы Дианы. Так кушать хочется, что переночевать негде!»

51 — Альбоке — национальный духовой музыкальный инструмент басков, рожок-флейта. Умельцы с помощью особой техники дыхания могли выводить почти непрерывный звук, а в два рожка