— Да понял я уже. Буду стараться. И., спасибо Вам!

— Давай, парень! Удачи!

Эдуард Николаевич очень хорошо знает свою дочь. И его пожелание удачи — вовсе не речевой оборот. Сложный характер этой мадам знают все в ее окружении. И достучаться до нее, особенно после всего, мне будет очень непросто. И удача мне действительно понадобится.

* * *

Сижу в машине под окнами нашей квартиры и жду возвращения Ники домой.

Не заметить ее невозможно. Среди дождливой унылости и черно-серых прохожих, она выделяется словно последний яркий осенний лист, не спеша падающий с дерева.

Яркий плащик горчичного цвета, резиновые сапожки. Не разляпистое убожество, а именно модельные сапожки, красивой формы и приятного вида. В этом вся Ника. Мне кажется, она даже галоши подобрала бы себе стильные и привлекательные. Красивый цветной зонт, темно-синий, с желтыми и оранжевыми листьями. Помню, как мы его вместе покупали и она говорила, что такая расцветка будет поднимать ей настроение в серые дождливые дни. И оказалась права — такая красивая, яркая, жизнеутверждающая — глядя не нее действительно становится светлее. И осенний день уже не кажется таким серым.

Если бы не знал, что она беременна, даже не догадался бы. Одежда все скрывает. Но более аккуратная и медленная походка и что-то совершенно неуловимо изменившееся в Нике подсказывает мне, что все это правда. Всегда очень быстрая и стремительная, сейчас она шла более спокойно. И сама казалась такой умиротворенной и… счастливой? Сердце неприятно кольнуло. Но я тут же отбросил все эгоистичные мысли.

Подождал, пока она зайдет в подъезд и дал ей время раздеться и немного отдохнуть. Ей? Или себе — собраться с духом?

— Привет! — наконец-то поднялся и позвонил в дверной звонок.

— Привет! — на лице искренне удивление и… радость? — Так неожиданно, но проходи.

Ника отошла в сторону, пропуская меня. Я, не мешкая, прошел в квартиру.

— Нам надо поговорить, — начал сразу, чтобы мой визит не повернул в ненужную мне сторону.

— Да, надо. Чего не позвонил?

— А ты бы ответила?

— Да. Ответила бы, — Ника смотрела мне прямо в глаза. — Нам действительно надо поговорить. И я бы хотела сделать это на нейтральной территории. А не здесь. Под влиянием эмоций и воспоминаний.

— Тогда приглашаю тебя на ужин. Давай поедем куда-нибудь в уютное тихое место, поедим и поговорим.

— Заманчиво, но не сегодня. Я жду доставку, — она бросила мимолетный взгляд на детскую и нежно улыбнулась. — Но разговор откладывать не стоит. Проходи на кухню. Сейчас что-нибудь придумаем на ужин.

— Можем заказать что-нибудь.

— Не стоит. У меня есть еда. Проходи.

Ника достала из холодильника запеченное мясо, стеклянный контейнер, наполненный чем-то и свежие овощи.

— Располагайся пока, а я быстро сделаю салат и разогрею мясо с овощами. Ты же ешь такое? — осторожно спросила, бросив взгляд из-за плеча, так как стояла уже спиной ко мне и мыла перцы.

А я, в очередной за последние дни раз, почувствовал себя ничтожеством. Я ведь понимаю, почему она спрашивает. Ведь тогда, в нашу последнюю ссору, я упрекал ее в том, что мы едим исключительно то, что любит она. И мне долгое время приходилось есть то, что я терпеть не мог. Хотя это совсем не так. За исключением рыбы, которую я не переношу, мне нравилось все, что готовила Ника. И я понимаю, что раз она до сих пор помнит то, что я говорил, это сильно ранило ее.

— Да, с удовольствием, — ответил поспешно. — Пойду помою руки.

Поужинали мы спокойно и очень вкусно. Разговаривали о разном. Ника рассказывала о своем агентстве. И глаза ее так горели! В эти моменты она была счастлива и горда собой. С каким увлечением она рассказывала о том, что ей удалось организовать! О своих клиентах, о своих партнерах. О том, как они разрабатывали сценарии. Ника действительно уникальная личность. Я не знаю никого другого, кто способен так изящно организовывать людям праздники, доставлять радость и делать незабываемыми важные события. Достаточно вспомнить младшую сестру Влады. Она и все ее гости были в восторге от праздника.

Но периодически в разговоре возникали паузы. Мы старались заполнить их беседами ни о чем. Это было сложно. Потому что мы оба понимали, для чего я здесь. Но всячески старались делать вид, что все нормально и нам не предстоит сложный разговор.

— Прости меня, — все же начал я, когда Ника заварила чай и снова села за стол. — Прости за то, что случилось тогда. И за то, что происходит сейчас.

— Я давно простила, Влад. За то… А за это, — она погладила живот, — я благодарна тебе. И я счастлива.

Ее глаза, а следом и мои, заблестели от слез.

— Расскажи мне, как все произошло…

Ника вздохнула и, устремив взгляд в окно, тихо начала свой рассказ:

— Я ждала тебя. Сначала злилась, не скрою. Потом хотела доказать и тебе, и себе, и всем окружающим, что смогу справиться сама. Мне тогда контракт предложили — турне танцевальное. Я так и представляла себе, как утру вам всем нос своим успехом, — грустно улыбнулась. — Но все равно ждала. И верила, что ты вот-вот появишься. Перед сном моделировала наш диалог при первой встрече… А потом я узнала, что беременна. Обрадовалась очень. Решила — вот он знак, что все неважно. А мы с тобой должны быть вместе. В тот день я как раз собиралась звонить тебе, чтобы сообщить новости. Но ты меня опередил. Я была у родителей, когда курьер доставил письмо. Я поднялась к себе в комнату, чтобы в тишине и одиночестве открыть его. Чтобы никто и ничто не отвлекло меня от его прочтения. Не знаю, почему, но я была уверена, что там приглашение приехать к тебе. А оказалось, — она тяжело вздохнула. — документы на развод. Не помня себя вышла на лестницу, оступилась и упала. Сломала ногу, и потеряла малыша. — она подняла лицо вверх пытаясь удержать слезы в глазах, но они, непослушные, все равно прочертили мокрые дорожки по острым скулам. — Было очень больно и сложно. Но я справилась.

Не выдержал — поднялся из-за стола, подошел к Нике, рухнул перед ней на колени, уткнулся лицом в живот.

— Я так виноват перед тобой! Прости меня. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я хочу все исправить. Позволь мне, прошу!

ГЛАВА 33

НИКА

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я хочу все исправить. Позволь мне, прошу!

Влад стоит передо мной на коленях,