Как роды, – Жозель входит в столовую и садится напротив мужа. – Там тоже – как повезёт.

До меня доносится тонкий шлейф бергамота. Отца удивляет это сравнение, он разводит руками и кидает беспокойный взгляд на пустующий стул.

– Она скоро присоединится, – женщина с большими круглыми серьгами, особенно подчёркивающими острые скулы, нацеливается на меня. – Как тебе Хосдейл, Джейн?

Эм…. Что? У нас есть более серьёзные темы, которые нужно обсудить, а ты спрашиваешь, нравится ли мне этот убогий городок?

– Сыро. Серо. С… – осекаюсь, – странно?

Хозяйка дома беззаботно смеётся и накладывает себе салат, потом передаёт миску мне. Не рискую отказываться и накладываю себе тоже, из вежливости. Всё-таки меня позвали на ужин, как оказалось, а не просто побеседовать.

– Да, ты верно подметила. Здесь и сыро, и странно. Ты, наверное, вообще сбита с толку. Не представляю, каково это, узнать свою настоящую сущность в таком зрелом возрасте.

– Зрелом?

– Конечно. Дети оборотней с раннего возраста знают, кто они.

– Но мы ведь не уверены, что мне это передалось.

– Что-то мне подсказывает, что передалось… – задумчиво тянет она и жестом обращается к Джону. – Ты сегодня не голоден?

Он отрицательно мотает головой над пустой тарелкой, и я замечаю, что его лицо слишком серьёзно. Что волнует его сильнее: то, что я свалилась на голову, или то, что Мередит так всё восприняла? Я прекрасно понимаю, что прибавила им лишней мороки, но отягощать их своим присутствием у меня в планах не было.

– А нас, таких, много?

Жозель ухмыляется. Она хитро косится на Джона, от чего он тяжело выдыхает и выдаёт:

– Прилично.

Очень исчерпывающий ответ.

– Конкретно в округах Хосдейла одна стая. Наша. И нас здесь около тридцати человек.

Я неконтролируемо округляю глаза.

Он сказал тридцати?!

– И Джон наш альфа, – гордо добавляет Жозель. – Вот почему Мередит так взбесилась. Она боится, что роль вожака перейдёт не к ней. У тебя ведь в августе день рождения? А у неё в декабре. – Она запивает красным вином. – Не обижайся на неё.

Мысли сумбурно выталкивают друг друга из головы, пока не остаётся только одна, и её я озвучиваю:

– Это что, значит, что роль альфы теперь должна перейти ко мне?

– По сути, да… но ты же не хочешь этого, верно?

Вопрос с ответом. Её интонация даёт понять, что я должна согласиться. К счастью для нас обеих, наши точки зрения на этот вопрос совпадают. Какой из меня альфа? Это же, вроде, защитник стаи, если правильно помню из уроков биологии. Я даже себя до конца не знаю, поэтому о взятии других под крыло и речи быть не может.

– Она ещё не может до конца знать, чего на самом деле хочет, – строго вмешивается Джон.

Видимо, ему уже надоело объяснять это дочери и теперь он не желает повторять всё с женой. Жозель с нескрываемым удивлением уставилась на мужа.

– У неё должен быть выбор, – добавляет он.

Она пару секунд задумчиво смотрит в стол, а потом мило улыбается и произносит «да, само собой».

Она не так проста. И знает, что в итоге последнее слово всё равно будет за ней. Вожак точно он?

В это время к нам присоединяется Мередит. Теперь она выглядит совершенно спокойной, хоть и старается не встречаться со мной глазами.

– Я просто хотела узнать её точку зрения на данный момент, – продолжает миссис Фитчер.

– Я не думаю, что есть смысл даже предполагать, что я могу занять это место, – честно выдаю я.

Недавно обретённая сестра чуть склоняет голову набок и щурится. Жозель довольно выдыхает, широко улыбается и воодушевлённо наливает себе ещё вина.

– За нового члена семьи? – предлагает она. – Когда ты к нам переедешь?

На моём лице, видимо, открыто читается шок, потому что отец мучительно стонет и закрывает лицо рукой.

– Жозель… мы ещё не говорили об этом.

Она с виноватым выражением клацает зубами. Замечаю, что Мередит сжимает вилку сильнее, чем надо бы.

Для неё это, по всей видимости, тоже сюрприз.

– Нет, нет! – спешу заверить их и не дать и без того напряжённой обстановке выйти из-под контроля. – Большое спасибо за гостеприимство, но откажусь. В любом случае, я не собираюсь здесь задерживаться надолго! В смысле, в городе, так что не хочу зря возить вещи с места на место.

Как будто у меня столько вещей, ха! Но звучит, вроде, правдоподобно.

– Это даже не обсуждается, – продолжает отец, словно на сегодня у него миссия со всеми пререкаться. – Я должен быть рядом во время первого обращения, а до этого тебя было бы неплохо ввести в курс дел в стае, научить кое-чему, в общем, подготовить по максимуму, насколько возможно.

Не нравятся мне эти благие намерения, лишающие меня выбора.

– Я буду рядом, – спокойно, но непреклонно, заверяю я. – И если что, – указываю на телефон, – позвоню. Поставлю на быстрый набор.

Жозель негромко хихикает.

– Это у неё от тебя, упрямство.

Джон шумно выдыхает.

– Я понимаю, что твой опекун Леона, но я с ней поговорю.

– Нет! – вырывается у меня и, взяв себя в руки, продолжаю. – Не нужно с ней разговаривать. Мы всё равно сейчас живём отдельно.

– Где ты живёшь?

– В отеле.

– Тогда и речи быть не может!

– Нет, – совершенно серьёзно, с напором отвечаю я. Я предпочитаю не ссориться, но личные границы защищать умею.

– А разве это законно, что ты не с опекуном? – аккуратно вклинивается Жозель.

Стискиваю зубы и злобно кошусь, но женщина даже не смотрит в мою сторону. Джон хмуро буравит взглядом стол, изнутри прикусывая нижнюю губу. Ну а чего он ожидал? Что появится на пороге в мои семнадцать, и мы сделаем вид, словно он всегда был рядом? Он не имеет права указывать, что мне делать. Я не смогу играть роль дочери, воспринимать их как свою семью в самом настоящем и полном смысле этого слова.

– Негоже подростку жить без присмотра, – добавляет миссис Фитчер.

Замечаю на себе три внимательных взгляда. Мне становится не по себе. Я загнана в ловушку. Сопоставив два варианта, моментально делаю выбор.

– Хорошо! – Мередит пристально следит за мной и я добавляю сквозь зубы: – До того, как освоюсь