мамой можно не только меня. Пойду, пожалуюсь бабушке, что тебе со мной общаться некогда, у тебя личная жизнь ключом бьёт.

Какие страшные угрозы, вы подумайте. Я защипываю переносицу и зажмуриваюсь, чтоб не видеть ни одного, ни второго. Ощущение такое, словно между бровей возник тяжёлый свинцовый шарик, тянет голову вперёд и вниз, давит на глазные яблоки.

Как-то неправильно я завершила ритуал. Вроде и оборвала тщательно все лишние ниточки, которые связывали меня с объектом поиска, вроде и шерсть оставшуюся сожгли, как полагается, а кончики пальцев покалывает, и кольцо то тяжелеет на миг, то легонько дёргает. А ещё ящерка никак не успокоится, копошится и царапается, словно Гошка, который пытается поудобнее устроиться в сумке. Да и сам дракон не сидит спокойно…

А может, потому и не сидит, что чует что-то важное?

Я ломлюсь сквозь кусты к месту, которое видела из окна. Папа с сыном выясняют отношения, а вот Виктор и Адель тут же идут за мной. Кот к месту, где был след, близко не подходит, сердито фыркает. Я прикидываю, что прямо сейчас его не видно ни с детской площадки, ни из окон, и прошу превратиться.

– Кошек в округе нет уже второй день, – говорит он, едва успев принять человеческий облик. Оглядывается по сторонам, морщится. – Тут пахнет зверем, опасным и страшным, а ещё кровью и магией. Будь я обычным котом, тоже свалил бы подальше.

– Думаешь, бабкины кошки просто свалили?

Он пожимает плечами, подбирает с травы клочок шерсти, трёт между пальцами, принюхивается, потом отрицательно качает головой. Вокруг дома есть кошачьи следы, но больше чем суточной давности. Поискать беглецов он, конечно, пытался, но кот, даже оборотень, всё-таки не ищейка. За эти самые сутки здесь ходили люди, ездили машины, бегали собаки…

Я тоже подбираю пучок шерстинок и сую их под нос дракону.

– Гоша, – говорю, – ищи кису!

Фамилиар смотрит на меня как на дурочку – где, мол, кошки, а где он? Но с третьей попытки он всё-таки соизволяет выполнить команду. Спрыгивает на землю, принюхивается, крутится на месте, срывается в сторону так резко, что я за один миг успеваю порадоваться (ага, нашёл!) и перепугаться – а что именно нашёл, не будет ли оно опасно?!

Бросаюсь следом, но Гошка далеко убежать не пытается. На краю полянки под деревом он замирает на месте и низко, напряжённо рычит, уставившись в одну точку. С первого и даже со второго взгляда я не замечаю там ничего, и только сквозь магические линзы наконец удаётся рассмотреть в траве улику: несколько тёмных, жёстких волосков, судя по длине – не кошачьих.

Выуживаю из сумки первый попавшийся лоскуток, осторожно подбираю им добычу. Гошка фыркает и озирается, но дальше не бежит. Трава, к слову, почти не вытоптана, да и ветки на сирени хотя и поломаны, но совсем не так, как если б сквозь них прорывалась мохнатая туша. Похоже, предполагаемый медведь ушёл как и вчера, телепортом.

– Ты запах этого друга Матвея узнаешь? – запоздало спрашиваю Виктора.

Тот качает головой и признаётся:

– Я его и не видел ни разу. Матвей подсобку обработал спреем, который все запахи перебивает, на случай, если Особый отдел пришёл бы к нему искать с собаками.

– Хотя бы точно медведь?

Он пожимает плечами. Ну да, где бы городскому котику встретить запах настоящего медведя.

Наши псевдоследственные действия внезапно прерываются: на втором этаже открывается окно, и какая-то тётка начинает орать на тему поломанных кустов, потоптанных цветов и разных нехороших вещей, которые разные нехорошие люди типа нас делают, когда никто не видит, а потом дети находят презервативы пополам с окурками – вот как окатит сейчас водой! От воплей у меня начинают ныть виски, и очень хочется самой плеснуть превентивно сразу кипятком, до второго этажа сил хватит. Но теперь уже Адель подхватывает меня под локоть.

– Это не твоё, – говорит она негромко. – Не твоё и не тебе. Не принимай к сердцу.

У неё прохладные пальцы, моя ящерка от прикосновения затихает и сворачивается клубком. Я молча киваю и подбираю с земли Гошку. Тот сперва с неожиданным интересом тянется к узелку с предположительно медвежьей шерстью, потом фыркает, чихает и смотрит на меня укоризненно. Я присматриваюсь и вспоминаю пару не самых приличных слов: хватала не глядя, и вот надо же было вытащить именно тот лоскут, на котором Сашкина кровь для амулетов!

Посторонние пятна никому не мешают: стоит нам выйти из кустов, как оба Князева тут же обращают внимание на мой лоскуток. Присматриваются, принюхивается, а потом в один голос выдают:

– Некротикой фонит.

После чего косятся друг на друга – старший с раздражением, младший с вызовом. По лицам видно, что так и не договорились, но тут тётка со второго этажа повышает голос, обещая вот прям выйти и всем навешать – мол, как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по закоулочкам!

Князев косится на неё недобро и тянется было к нагрудному карману, из которого торчит краешек удостоверения, но на середине движения щёлкает пальцами.

– А и пошли, в самом-то деле.

Направляется он, однако, не к машине, а в проулочек между домами, и увязавшегося за нами Влада демонстративно не замечает.

– Ты куда? – интересуюсь я, упихивая дракона в сумку.

Ответная усмешка Князева мне не очень нравится.

– Сходим, – говорит он, – глянем эту их промзону. Ты же ритуал повторить сможешь?

Я кошусь на зажатый в руке лоскуток – и тут же соображаю.

Найдём медведя – найдём Гнома. Найдём Гнома…

Чёрт знает, что будем с ним делать, но одной мысли хватает, чтоб по спине побежали холодные мурашки. Какая-то часть сознания тут же начинает вопить, что страшно, что прям сегодня она не готова, что надо подготовить снаряжение, подождать Ирину, Кожемякина и Особый отдел со спецназом. Однако я заставляю себя встряхнуться и мобилизоваться.

Улица, по которой мы идём, не из оживлённых, но народу хватает: кто-то гуляет с собакой, кто-то с коляской, кто-то просто сидит на лавочке в тени высаженных вдоль тротуара лип, наслаждаясь погожим деньком. Наша компания не особо привлекает внимание, но обсуждать секретные планы на ходу прямым текстом вряд ли стоит.

– Эта магия, – говорю медленно и негромко, – имеет небольшой радиус действия. А он телепортируется.

– Разумно, – соглашается Князев.

Однако вместо того, чтоб пойти назад к машине, он сворачивает