— Ром, вот ты так хорошо меня знаешь. Как ты говоришь. Даже сегодня знал, что я останусь тут. Но поверил, что я могла вот так вот поступить. Ты всё ещё уверен, что…

Он прерывает меня:

— Я не хочу об этом говорить, Ник. Всё, что я хочу, — это посидеть в тишине. Можно?

Киваю, отводя взгляд, чтобы он не заметил, как мои глаза блестят от подступающих слёз.

Мы больше не говорим. Только тишина. Она мягко обволакивает нас, будто создавая невидимую стену. В бокале темнеет вино, отражая мягкий свет подсветки бара. Я делаю ещё один глоток и просто смотрю в полумрак комнаты. Тишина сейчас кажется чем-то болезненно нужным, словно лекарство, которое обжигает, но помогает зажить.

Он пьёт вино, задумчиво рассматривая зал. Его взгляд скользит по пустым столам, тихо мерцающим в полумраке. Я ловлю себя на том, что не могу отвести глаз от его профиля, чётких линий лица, чуть нахмуренных бровей.

Я тоже смотрю в ту же сторону, но вижу совсем другое. Слушаю тишину и собственное сердце, которое стучит бешено, разгоняя кровь. В этом ритме есть что-то успокаивающее, почти умиротворяющее. Мне впервые за весь вечер становится хорошо. Просто сидеть с ним. С предателем и изменщиком. С бывшим мужем, которого я, наверное, всё ещё люблю.

Хочу сказать так много, но слова не идут. Они застревают где-то глубоко внутри, будто цепляются за сомнения, страх и гордость. Сложно решиться выговорить то, что гложет меня этот год. Сложно признаться в том, что я до сих пор жду.

Да, жду. Жду, что он извинится. Что он посмотрит мне в глаза и скажет: «Я ошибся». Что он признает, что нашёл доказательства того, что никогда не изменял мне.

Хотя, если быть честной, мне даже не нужны доказательства. Я и так в это верю. Больше верю в то, что мы оба просто заложники ситуации, в которую нас втянули.

Рома неплохой человек. Он всегда держит своё слово, всегда отвечает за ошибки. Он честный, добрый, сильный. Как отец для моих детей — он лучший. И, может быть, я могла бы простить всё. Но не судьбу. Судьбу, которая распорядилась так, что мы должны были расстаться.

Тишина всё ещё заполняет пространство, и в этой тишине я впервые за долгое время ощущаю не боль, а странное, едва уловимое спокойствие.

— Блин! — я раздражённо ругаюсь, беспомощно глядя на экран телефона, который не захотел включиться снова. Его мерцающий разряженный дисплей кажется сейчас особенно насмешливым.

— Что случилось? — Рома поворачивает голову ко мне, наблюдая, как я безуспешно жму на кнопку включения. В его голосе мелькает лёгкое любопытство и, возможно, забота.

— Да телефон сел, — выдыхаю, обессиленно опуская руки. — Не смогу такси вызвать.

— Давай я вызову, — без колебаний предлагает он, уже доставая свой телефон. Его пальцы ловко пролистывают экран, заходя в приложение. — Никаких проблем.

Я смотрю на него с лёгким напряжением. Его спокойствие сейчас странно раздражает. Пока он разбирается с заказом машины, я машинально лезу за кошельком. В голове пульсирует мысль, что я не хочу быть ему обязанной. Достаю несколько купюр, чуть смяв их в руке, и протягиваю.

— Издеваешься? — его брови приподнимаются, а взгляд становится чуть удивлённым. Он наклоняет голову в сторону. — Убери.

— Ты мне не должен. Не нужно, правда, — упрямо добавляю, пытаясь избежать его взгляда, но это бесполезно. Он всегда смотрит прямо, проникая, кажется, в самую душу.

— Убери, это даже не смешно, Ника, — его голос становится твёрже, но не теряет мягкости. Он пристально смотрит мне в глаза, пока я, чуть покачав головой, нехотя убираю деньги обратно в кошелёк.

— Поехали. Что нужно забрать домой? — спрашивает он, уже вставая.

— Там на кухне, — вспоминаю я, смахнув непослушный локон за ухо. — В фольге завтрак для Тёмки и Риты. Забери, пожалуйста.

Он кивает, ни секунды не задавая лишних вопросов. Его движение плавное, уверенное, как и всегда. И в этот момент я снова ловлю себя на мысли, что он никогда не меняется. Всегда такой… Рома.

Я собираю в свою сумочку несколько небольших подарков. Завтра открою их спокойно. Их не так много — это ведь не день рождения, но всё равно приятно. Особенно осознание, что некоторые люди решили заморочиться и сделать что-то личное.

Мы привычно закрываем ресторан вместе, как делали раньше. В такие моменты кажется, будто ничего не произошло, будто мы всё ещё вместе, как раньше. Ощущение странное, болезненно комфортное.

Вместе садимся на заднее сиденье такси. Я устало сползаю в кресло, расслабляясь. Ноги уже не чувствую, день был слишком длинным. Когда почти лежу, запрокинув