Кощеев косится на проявившегося за его плечом Сильфа, потом на Адель.

– Я не стану делать освидетельствование, – тут же реагирует она. – Сейчас не могу. Но я отвечаю за лояльность этих людей, – она очерчивает ладонью полукруг, указывая и на нас с Сашкой, и на Князевых, и на Ирину с Кожемякиным. – Эта информация напрямую касается наших поисков, так что будьте любезны, объяснитесь.

Кощеев не горит желанием объясняться, кривится, морщится. Мне снова хочется скандала, но тут он взмахивает рукой – звуки со всех сторон словно отрезает, надо думать, в обратную сторону тоже никто ничего не услышит, – и начинает говорить.

Чары, лежащие на медведе – сложное, многокомпонентное проклятие из самой что ни на есть тёмной магии. Специалисты Особого отдела долго бились над расшифровкой его структуры: больше всего удивляло то, что хотя некромант погиб при задержании, чары не развеялись сразу, и семи лет на это тоже не хватило. Удалось лишь слегка приглушить действие магии, чтобы вернуть медведю человеческое сознание. Полноценно разговаривать Евгений не мог, но с помощью алфавитной доски и указателя вполне нормально общался с магами, отвечал на вопросы, предлагал идеи.

Когда стало известно о Гноме и его учениках, в Особом отделе заподозрили, что и этот эпизод может быть связан с ним. Дело безумного некроманта подняли из архива, изучили под всеми возможными микроскопами и постановили, что общие черты действительно имеются. Представив, что будет, если беглый элементаль попытается взять под контроль медведя-оборотня, сотрудники забеспокоились и подали начальству заявление с просьбой увеличить охрану и усилить защиту, но…

Опоздали.

– Нам не сразу сообщили, – нехотя признаётся Кощеев. – Сперва пытались искать у себя, там секретная лаборатория, далеко отсюда. Потом у них что-то случилось со связью. О побеге и убийстве с помощью опасных существ я узнал почти одновременно.

Я тру лоб ладонью. Не сходится.

– И вы с самого начала подозревали в убийстве медведя? Но зачем тогда было вламываться на свадьбу?

Кощеев вздыхает и поглядывает на Сашку с неодобрением.

– Наши маги выяснили, – произносит он с расстановкой, – что единственный способ снять проклятие с Евгения – передать дар оборотничества наследнику. Его младшие дети нужных способностей не имеют, годится только старший. И вот скажите мне, Катенька, что бы сделал ваш драгоценный супруг, если б знал, что для спасения родного отца нужно немножечко пожертвовать собой? Угадать нетрудно, бросился же он среди ночи накануне свадьбы за «розовой пыльцой» сомнительного качества к едва знакомой девице. – Он нехорошо улыбается и добавляет: – Не надо так смотреть. За вами и без меня есть кому следить – и подслушивать тоже.

Сильф в ответ на мой взгляд лениво пожимает плечами, и мне снова хочется дать ему в глаз. С другой стороны, Матвей либо сам знает не всё, либо далеко не всё рассказал мне.

– А что толку, – спрашиваю медленно, – с передачи дара? Был один сумасшедший медведь, станет другой?

Кощеев некоторое время шевелит губами, подбирая слова попроще – мол, формулировки специалистов простым смертным ничего не скажут. Магия, дающая возможность превращаться, сложная: она вроде как и передаётся по наследству детям, но в спящем состоянии, и разбудить её может только активный оборотень. Легенды про то, что способности передаются при укусе, в некотором смысле правдивы.

У Лерки фамильного дара нет, её умения пришли со стороны материнской родни. У Витальки магии вообще почти нет, разве что эмпатия выше средней. Сашкин дар проявился в способности обращаться с животными и немало развился во время драконоборческих тренировок. Сам по себе он ни в кого не превратится – но если захочет…

– В момент перехода дара, – объясняет Кощеев, – проклятие можно подцепить и выдернуть. Сейчас оно сидит очень глубоко, не дотянуться. Имейте в виду, я не настаиваю и даже не прошу, однако… – Он разводит руками и добавляет: – Но вряд ли выйдет как следует его допросить, пока он под контролем. Запрём покрепче и будем обновлять сонные чары, чтоб никуда не делся снова.

Я не помню, как Сашкина ладонь оказалась у меня в руках, но теперь я сжимаю её изо всех сил. Он не смотрит ни на меня, ни на Кощеева.

– Вы забыли сказать, – произносит он без выражения, – что отец Дашку тоже не убивал. Снотворное – перебор.

– А вот Екатерину, по её же словам, едва не убил, – тут же возражает маг. – Да и Василий Никитич может высказать мнение, не говоря уже о наших энергетических друзьях. Кстати, сегодня некоторые вполне материальны. Не хотите пояснить?

Адель, на которую он смотрит, с улыбкой качает головой.

– Не хочу. Дайте Екатерине допуск к делу. И Олегу.

– Не хочу, – передразнивает Кощеев. – Олег ваш вообще в отпуске. Вот скажите мне, Олег Андреевич, зачем вы лезете в некромантию?

– Хобби, – невозмутимо отзывается Князев. – Семейное, знаете ли.

– Знаю, – кривится маг. – Получше прочих. А, вон и профессионал наконец.

У поворота как раз останавливается белый автомобиль, а из него выбирается главный министерский некромант. Оглядывается, уверенно идёт к нам, и я вдруг обнаруживаю, что Сильф снова пропал.

– Добрый день, господа и дамы, – Вячеслав Сергеевич вежливо кивает, не подавая вида, будто он удивлён составом встречающих. – Мне сообщили, что здесь есть работа по моему профилю.

– Следов ритуалов в гараже нет, – быстро произносит Князев. – Но фонит, и есть намёки на подготовку. Хорошо бы оценить.

Дементьев бледно улыбается.

– Благодарю за разрешение. – Он несколько мгновений смотрит перед собой расфокусированным взглядом, потом моргает. – Чёрная свеча. Я-то надеялся, что вы повлияете на сына, господин Князев, а вы сделали строго наоборот. Про защиту, я вижу, помните, но слабенько, слабенько. Следы и на вас, и на юноше тоже.

Князев пожимает одним плечом.

– Допустимый после ритуала минимум. Развеется.

Некромант кривится.

– Семейная самонадеянность… Дружеский совет: покажите мальчика специалисту. И не затягивайте с этим.

Он кивает Кощееву и вместе с ним уходит к гаражу. Сильф проявляется – не полностью, лишь полупрозрачный силуэт, – дожидается жеста Саламандры и скрывается снова, только лёгкий порыв ветра указывает, что он направился за магами. Дементьев дёргается, оборачивается, но почти сразу успокаивается и идёт дальше.

Если Маргарита сумела почуять Сильфа, то он тоже вполне может. Однако она вчера ушла –