– Извольте, товарищ капитан, – негромко соглашается Кощеев у меня за спиной. – Отойдём. И вы… Простите, не знаю, как теперь обращаться.

Сильф касается моего плеча, и ящерка взвивается от запястья вверх, к его ладони. Я морщусь – как будто зубной щёткой по коже провели, – но не оборачиваюсь. Если он за мной следил, пусть сам всё и рассказывает Кощееву. И Князев пусть рассказывает. И к лешему их всех.

Когда они отходят, я делаю ещё пару глотков из бутылки и пихаю Сашку в бок кулаком.

– Я подам на развод.

Он молча прижимает меня к себе, только драконы недовольно ворчат.

– Этот медведь – он кто?

Мантикоры рычат громче, Гошка фыркает и одним лёгким прыжком взвивается на моё плечо, тычется носом в щёку. Сашка глубоко вздыхает.

– Я подписывал документы о неразглашении. Ты ведь говорила с Матвеем, да? Я старался намекнуть, чтобы…

Да уж, намёки классные. Другой вопрос, что можно было и не заморачиваться, сказать прямым текстом, всё равно секреты и суток не продержались. Виктора сейчас допросят, и до Матвея, как бы он ни разглагольствовал насчёт неприязни к Особому отделу, тоже доберутся.

– Он реагировал на твою кровь. Я думала… Я боялась…

Усилием воли закрываю рот и прикусываю щёку изнутри. Теперь, когда бой окончен, а адреналин схлынул, все страхи и подозрения вернулись с утроенной силой. Мне ужасно хочется просто сесть и разреветься, а Сашкино молчание только добавляет остроты ощущениям. Внутри зудит нездоровое желание хоть какой-то деятельности, здравый смысл подсказывает, что разговаривать спокойно обо всех этих секретах у меня не выйдет – сорвусь, наору, чего доброго, и впрямь придётся разводиться.

Решительно высвобождаюсь из Сашкиных объятий. Прижавшиеся к нашим ногам драконы недовольно ворчат, но мне сейчас немножечко наплевать на мнение всяких чешуйчатых. Телепорт закрылся, медведя увезли, а в гараж меня сотрудники Кощеева не пустят…

Едва я успеваю задуматься о том, чтоб вступить в сговор с элементалями, как появляется новое действующее лицо. Тарас вылетает бегом из того же проулочка, которым сюда пришли мы, тормозит, озирается с таким видом, словно вот-вот рванёт обратно, но всё-таки подходит ближе. Спецназовцы из оцепления пытаются было его задержать, но тут Князев замечает потенциального свидетеля, что-то говорит Кощееву, и тот раздражённо машет рукой.

Тарас нерешительно подходит ко мне – бледный, глаза вытаращенные.

– Кать, чего случилось-то? Я позвонил тому мужику, к которому меня послали, – он кивает на Князева, – а тот только фамилию услышал, рявкнул, чтоб вот немедленно и бегом к гаражу…

Я поднимаю брови.

– А ты знал, что тут гараж?

Он пожимает плечами.

– Ну да, дядька с кем-то договорился, взял в аренду, а то у них пустует. Как к нам приезжает, так машину там ставит.

Подошедший Кощеев с интересом подаётся вперёд.

– Дядька, говоришь? А ключи есть?

Тарас косится на меня, потом на Князева, но ключи из кармана шорт достаёт: один длинный, т-образный, цвета тёмной бронзы, другой мелкий, светлый. С ними на колечке висит стеклянный брелок-ёлочка с блёстками внутри, и у Кощеева при виде него аж глаза загораются.

– А мы-то думали, как это вскрывать… А ну-ка, молодой человек, пройдёмте!

Взять ключи в руки маг отказывается, по его словам, на них особые метки «только для своих». Тарас поясняет, что в гараже помимо машины хранится мешок картошки, который в квартире девать некуда – конечно, ходила туда не старенькая бабушка, а молодой внук. Я соображаю, что не просто так Тарас звал Влада именно в промзону, но догадки свои не озвучиваю, чтоб не привлекать лишнего внимания: пока мы всей толпой идём за спиной Кощеева, спецназовцы вопросов не задают.

Тёмных металлических дверей в стене пять штук, основное движение перед второй справа. На штурм гаража собрались трое спецов в чёрной форме, все маги: у двоих в руках короткие жезлы с мерцающими самоцветами в навершии, у третьего в обоих кулаках зажаты гнутые спицы, которые крутятся туда-сюда. Перед дверью разложен круглый чёрный коврик, расчерченный белым и серебряным, а в центре сложной многоугольной фигуры приплавлен целый пучок тонких свечек: три чёрные, белая, красная, а ещё почему-то салатовая, две голубые и розовая в жёлтую полосочку.

Тарас, разглядев приготовления, слегка зеленеет.

– Да вы чего, – бормочет он невнятно, – просто гараж же… С картошкой… Лыжи ещё…

– Открывай, – коротко командует Кощеев.

У парня натурально трясутся руки, и ключом в замочную скважину он попадает не с первого раза. Зловредный дядюшка, желающий наследства, мог повесить на вход опасную магическую пакость в расчёте на наивного племянника, однако дверь открывается без спецэффектов, хотя спецы многозначительно переглядываются и тут же предлагают спрятать ключи в мешочек с защитой. Тараса вежливо отодвигают в сторону, маги отходят сами, внутрь по одному проскальзывают несколько спецназовцев. Минута напряжённого ожидания – и старший из группы выглядывает наружу.

– Чисто, – докладывает он. – Вообще ничего, кошка только в клетке.

Сразу за его словами из глубины помещения доносится мяуканье, и Тарас неожиданно светлеет лицом.

– Там же, наверное… – Он оборачивается к Кощееву. – Можно зайти?

Маг кивает. Тарас немедленно бросается внутрь, спецназовец распахивает обе створки, и я делаю шаг вперёд, чтоб лучше видеть.

Ну, гараж.

Пыльный бетонный пол, такие же стены. У дальней металлические стеллажи с чёрными и синими пластиковыми ящиками, в самом углу мешок, видимо, с той самой картошкой, рядом стол, а на нём – проволочная клетка, в каких держат попугайчиков или хомячков. Для упитанной трёхцветной кошки и клетка, и дверца в ней маловаты, на попытки Тараса вытащить её наружу животинка отвечает истошным мяуканьем и норовит с перепугу вцепиться когтями в руки спасателя, не помогают ни увещевания, ни «кис-кис», ни «Маська, ну ты дура мохнатая, я ж тебя кормлю каждый день!»

К счастью, у нас есть аж два специалиста по кошкам.

Сашка успевает к столу первым: отодвигает Тараса, приседает на корточки, что-то тихо и ласково говорит. Его интонации действуют на кошку куда лучше, мяуканье становится тоньше, жалобнее, но без истеричных нот. Несколько минут уговоров – и вот уже потенциальная свидетельница извлечена из клетки и вручена хозяину.

Виктор заходит внутрь с явной неохотой, морщится, принюхивается. Кошка всем тельцем прижимается к Тарасу, мне даже от входа видно, что она дрожит и совсем не горит желанием общаться. Оборотень честно пытается задавать вопросы –