на груди и ссутулившись. Ему в нашей тёплой компании неуютно, особенно если учесть, что Сильф и впрямь явился – свечение он снова приглушил и роста человеческого, но фигура из тёмного тумана всё равно выбивается из пейзажа. Я на миг замираю, пытаясь понять, что не так, и едва не фыркаю: грозный элементаль почти полностью повторяет позу «котика», даже с пятки на носок перекатывается так же.

Едва меня завидев, Сильф срывается с места. Подлетает ближе, обдав горячим воздухом с запахом нагретой проводки, хватает за руку, прижимает ладонью мою ящерку – пальцы у него неожиданно тёплые и почти человеческие. Гошка в сумке сердито взвизгивает, я прижимаю его локтем и успеваю понадеяться, что Сильф с силой не перестарается, как Ундина, не хватало опять на сутки в спячку впасть…

И тут меня накрывает.

Ощущение такое, словно вместо головы внезапно появилась кастрюля: мысли и воспоминания вскипают, бурлят, переливаются через край. Мгновенно влитая сила превращает кровь в шампанское, мне чудится, что я вся пенюсь, пузырюсь и едва могу дышать. Часть сознания отмечает, что я всё ещё стою на твёрдой земле, Гошка визжит, Ирина ахает, Князев и Кожемякин подбегают ближе, но одновременно перед глазами мельтешат картинки, так быстро, что разобрать почти ничего не удаётся. Однако собственное лицо я узнаю – почему-то в темноте и огненном ореоле.

Так.

Стоп.

Погодите-ка…

Сильф отступает на шаг назад, одновременно пожимает плечами и разводит руками, а потом прикладывает палец к губам, и завитки тумана и пламени на мгновение складываются в лицо. Мне очень хочется дать ему в глаз, но голова слегка кружится, и я не уверена в результате.

– Молчи, – шепчет оказавшаяся рядом Адель.

Она кладёт ладонь на Гошкину морду, а вторую – мне на лицо, закрывая глаза. Дракон умолкает, только обиженно фыркает, я машинально зажмуриваюсь и заодно стискиваю зубы, но стоит дыханию восстановиться, один вопрос сквозь них всё же прорывается.

– Почему?

Голос звучит хрипло и еле слышно. Прохладные пальцы гладят меня по щеке и я рискую глянуть на неё из-под ресниц. Сильф успел свалить – а может, просто стал невидимым, кто знает, какие у него теперь способности. И правильно, ему пока лучше не попадаться мне на глаза. Не знаю, что сделаю, но вряд ли хорошее.

– Потом, – отзывается Адель. – Всё – потом. Но ему можно доверять.

Сила ощущается внутри, колючая, угловатая, резкая и порывистая, и мне хочется немножко орать и колотить кулаками о стены. Но прямо сейчас не место и не время для выяснения отношений.

Адель отстраняется. Я внезапно обнаруживаю, что все смотрят на меня очень внимательно. Пожалуй, лучше перевести тему.

– Мне вот что непонятно, – говорю вслух, стараясь, чтоб голос звучал бодро. – Если медведь живой, почему от шерсти фонит, как вы выражаетесь, некротикой? А если мёртвый, зачем ему жрать кошку?

Старший Князев пожимает плечами и открывает было рот, но младший его опережает и принимается объяснять что-то некромантское насчёт поддержания в приемлемом виде поднятого тела. Оказывается, чтоб зомби не лишил сил создателя, ему тоже надо питаться, причём не абы чем, а энергетически насыщенными субстанциями, такими как кровь, мозг, куски плоти от живого тела…

Гадость какая.

– Влад, – бормочу я, стараясь дышать ровно, – заткнись, пожалуйста.

Он хмыкает, но от дальнейших разговоров на эту тему меня спасает звонок телефона: Влад смотрит на экран, пожимает одним плечом и отходит в сторону. Далеко сквозь репейник не уйдёшь, и нам прекрасно слышен его голос.

– Да. Нет, я с отцом. Ну сейчас, конечно, он же тебе сказал, что сам сожжёт. Утилизировать, говорю, надо, а ты чего подумал? Нет, завтра вряд ли. Ага, на работе встретимся, давай.

Он возвращается и в ответ на наши вопросительные взгляды поясняет:

– Да Тарас это. Интересовался, нельзя ли свечку вернуть.

Он кивает в сторону блока, на котором всё готово для нового ритуала. Чёрный огарок занимает почётное место в центре инсталляции.

– Нельзя, – ворчит старший Князев. – А медведь у нас не поднятый, а самый настоящий. Больше похоже на тёмное проклятие. Кать, ты как, нормально? Точно? Давай тогда шерсть, покажу.

Я запоздало вынимаю из сумки чистую тряпочку, вытряхиваю улики в неё, а испачканный лоскуток сую в карман, и меня тянут к нашему импровизированному алтарю. Князев быстро и достаточно толково объясняет сыну, куда надо смотреть и чем именно эфирный след зомби отличается от всех прочих – в нашем образце не хватает каких-то характерных петель. Потом капитан начинает рассказывать про необходимую страховку и важность работы в паре, особенно для начинающих, но эта часть ритуала Владу, как ни странно, известна хорошо.

– Да я и с Тарасом только для этого пойти собирался, – признаётся он. – Этот олух сначала один хотел, еле отговорил. – Он на пару секунд задумывается. – Вообще, может, Славик и прав, что ничего серьёзного им не поручает…

План ритуала выглядит так. Чёрную медвежью шерсть мы смешиваем с рыжей кошачьей, подобранной у подъезда. Я тянусь к живой части разыскиваемого объекта, и сила Сильфа должна помочь мне раздвинуть площадь поиска. Князев одновременно ловит отклик погибшей кошки – в итоге у нас должна выйти единая нить, дающая нужное направление. Влад нас страхует, блокируя негативное влияние свечи – сил у него немного, но всё, что нужно, увидеть должен, и схему поверх карты начертил правильную. Адель, Ирина и Кожемякин страхуют на случай чересчур удачного поиска – они должны будут оборвать нить, если найденный Гном решит шарахнуть по ней в ответ. Сильф вместе с так и не показавшейся Ундиной обеспечивают третий уровень безопасности и готовы прикрыть нас дополнительным щитом.

Что может пойти не так?

Всё что угодно.

Начинается ритуал точно так же, как и предыдущий, разве что Гошку теперь держит Адель, а вместо колыбельной про котика память подбрасывает Барто: «Уронили мишку на пол, оторвали мишке…»

Кольцо на нитке вздрагивает, тяжелеет. Я едва шевелю губами, повторяя стишок второй раз, и третий, и четвёртый, рядом щёлкает зажигалка, тянет дымком, и тут же ладонь Влада на моём левом плече напрягается. Князев справа едва меня касается, что за слова проговаривает он, я не разбираю, но мне и не надо. Прикрываю глаза, чтоб лучше сосредоточиться, маятник вращается, шерсть колет пальцы сквозь ткань, свечи хватит всего на две минуты, и если мы не успеем…

Левую руку слегка дёргает, потом ещё