— Миледи, Клод из конторы нотариуса сказал, что если камни вшиты… — Лизетта покраснела.

Вот даже служанке было стыдно, хотя они ни при чем. А дракону все равно. Он каждый сапфир посчитает, взвесит, проверит, не подсунула ли я фальшивый, в надежде обмануть бывшего мужа. И Джардар ведь даже не порозовеет при этом. Его совесть висит в шкафу — белоснежная, запакованная, как при рождении. Он ни разу ею не пользовался. А зачем, правда? Без нее ведь куда проще живется.

Бестия вырвалась из рук Лизетты и прыгнула мне на колени, будто чувствуя, что хозяйке нужна моральная поддержка. Я уткнулась носом в ее теплый мех, вдыхая успокаивающий запах кошачьей мяты.

— А правда, что новая графиня уж в положении? — служанка осторожно подняла мое ночное платье, висевшее на спинке стула, и убрала в сундук. Потом раскрыла шкаф с праздничными нарядами.

Меня будто облили кипятком. Так оно и было — дочь герцога беременна. Значит, Джардар не бесплоден? Все эти годы так думала. Так говорили лекари. Он же и слышать не хотел про обследования, на которых настаивали лекари.

Я резко встала, переложив кошку на одеяло.

— Демон его подери! — вырвалось у меня, пока яростно рвала жемчужную нить с подола вечернего платья. — Если он хочет эти проклятые камни, пусть собирает по всей спальне!

Жемчуг рассыпался по полу, как слезы. Бестия радостно бросилась ловить «добычу».

В тот момент, когда последняя жемчужина покатилась под кровать, дверь распахнулась с такой силой, что даже мояпушистая любимица вздрогнула.

— Тэя!

На пороге стоял вихрь в коротких перпачканных землей штанишках и с гневом в карих глазах — мой пятилетний брат Кир. Он был невысок даже для своих лет, но компенсировал это невероятной способностью влезать повсюду — будь то дымоход, кухонный шкаф или, как сейчас, самый неудачный момент для демонстрации рыцарских порывов.

На нем была надета безрукавка с пятном и белая рубашка, уже вымазанная в чем-то подозрительно липком. Темные волосы привычно стояли дыбом, ни один десяток гребней поломался, когда я пыталась расчесать его шевелюру. В руке — деревянный меч, которым он, должно быть, успел «победить» половину садовых гномов.

— Ты не плачь! — братишка ткнул мечом в сторону окна, где на дороге показалась карета с ненавистным гербом. — Я его побью! Он презренный гад!

Лизетта ахнула. Бестия зевнула.

— Кир, милый, — я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали, — дракона мечом не возьмешь.

— А вот и возьму! — Кир топнул ногой, отчего с его ботинка слетела пряжка. — Он тебя обидел — значит, я его в пепел! У тебя ведь есть я, твой брат, и мне положено тебя защищать!

Сердце сжалось.

В этот момент на улице раздался громкий голос — его голос, бархатный и самоуверенный:

— Рагдар прибыл!

Что означало — бросайте дела и бегите кланяться вашему повелителю. Кто будет плохо кланяться, премии в три гроша к жалованию не получит!

Брат метнулся к окну, вскарабкался на подоконник, оставив на шторах следы подошв, и высунулся наружу:

— Рагдар — вонючая задница! — прокричал он на всю округу.

Глава 6

Защитник

Тишина. Затем — медленные, размеренные шаги по гравию.

Джардар появился в дверях, застыв в позе человека, который привык, чтобы перед ним расступались. Его рыжие кудри были убраны в безупречный хвост, огненные глаза холодно блестели, а новый камзол из черного бархата с серебряными галунами стоил, наверное, больше, чем все содержимое моих сундуков — после изъятия «совместно нажитого».

— Маттэя, — начал муж сладким голосом змеи, — ты забыла подписать договор на передачу прав…

— А ну пошел прочь! — Кир бросился к нему, размахивая мечом.

Дракон даже не шелохнулся.

— Что это такое тут жужжит? — приподнял бровь, будто рассматривал странное насекомое. — А, это твой брат — недомерок!

Возмущенный Кир пнул его по голени и заявил:

— Я не недомерок! Я — Кирилл Дэй, и я вызову тебя на дуэль, гадская ящерица!

Джардар рассмеялся — громко, искренне, как над лучшей шуткой в жизни.

— Милая, — он обернулся к двери, — тебе обязательно нужно это увидеть.

И тут она вошла.

Новая жена. Будущая графиня. Моя замена.

Должна признать, девушка была идеальна: высокая, статная, с волосами цвета темного меда, уложенными в сложную прическу с жемчужными нитями, с фарфоровым личиком. Ее платье, темно-голубое, как летнее небо перед грозой, шуршало шелком, а на груди переливался сапфировый кулон размером с куриное яйцо.

Но больше всего поражал живот. Аккуратная, едва заметная выпуклость под тканью — доказательство, что Джардар способен на большее, чем просто прокутить чье-то состояние вкупе с жизнью жены.

— Ой, какой маленький рыцарь, — новая графиня сладко засмеялась, протягивая руку к Киру. — Ты такой забавный.

Тот оскалился, как волчонок.

— Я не забавный!

И впился зубами ей в палец.

Визг поднялся такой, что Бестия предпочла спрятаться за моей спиной и затрясла головой, словно в уши попала вода.

Джардар ахнул.

Лизетта запричитала и забегала вокруг верещащей красотки.

Я не смогла сдержать смеха.

Новая графиня отдернула руку, на которой уже краснели следы маленьких зубов, а Кир, гордо задрав подбородок, провозгласил:

— Это вам за Тэю! Вы — дрянь! И эта… — нахмурился, припоминая, — гулящая девка!

Дракон нахмурился, но жена потянула его за рукав:

— Пойдем, дорогой. Тут одно хамье! Радуйся, что у тебя нет детей с такой дурной кровью. Эти отродья опозорили бы такого высокородного дракона!

Они ушли. А я, наконец, обняла брата — этого маленького, грязного, преданного драконоборца, и прошептала:

— Спасибо, защитник мой!

— Пожалуйста, — он отвесил поклон, выбравшись из моих рук. — Если надо будет повторить, только скажи. И знаешь, что? — он сморщил нос. — Эта драконица на вкус была как старая гнилая репа!

Я прыснула.

— Интересно, — продолжил мальчик, — а твой бывший муж тоже такой мерзкий на вкус? Надо будет попробовать!

Лунный свет еще цеплялся за резную балюстраду, когда я, одетая в дорожное платье, ступила на дубовый паркет парадной лестницы. Дом спал — или делал вид. Только скрип половиц под ногами выдавал его фальшивое равнодушие. Каждая половица визжала, как обиженная любовница, будто напоминая: «Ты уже не хозяйка здесь». «Вон, вон, вон, вон, вон!» — поддакивая, бухали старые часы в гостиной.

Мои пальцы скользнули по перилам, оставляя след на покрытой пылью позолоте. Вот царапина — Кир пытался спуститься на серебряном подносе. Вот едва заметное пятно от сока — там Джардар прижал меня к стене в нашу первую брачную ночь, когда страсть еще притворялась любовью, и я расплескала вишневый напиток, сразу, впрочем,