скорее рано, чем поздно, поэтому вероятность их зачатия была крайне мала, и даже если эмбрион образовывался, то в большинстве случаев не доживал до родов, а если доживал, погибал в первые дни, после своего появления на свет, не сумев совместить в себе несовместимое.

Мэн Тинфэн, несмотря на всё вышесказанное, умудрился не только родиться, но и оказался вполне жизне- и дееспособным, правда, до определённого момента. И момент этот наступил, когда у него неожиданно само по себе образовалось Золотое Ядро. До того парень семимильными шагами самосовершенствовался по демоническому пути, благо маменькина наследственность позволяла, а тут вдруг — нате на лопате! — целый неиссякаемый источник светлой Ци, которая на демоническую действует не самым лучшим образом, вгоняя её носителя в дичайший стресс. В случае Мэн Тинфэна это вылилось в некотролируемое агрессивное безумие — амок. В таком состоянии парень убил всю свою семью, не пожалев ни вторую приёмную мать, ни самых маленьких лисят. Потом он очнулся. понял, что натворил, и всей душой рухнул в глубочайшую депрессию. Это человеческим душам, как и человеческой энергии, свойственна двойственность, вроде того, что в душе у каждого из нас живут два волка, которые день и ночь сражаются друг с другом, и побеждает тот, которого ты кормишь. У демона в душе волк один, и никаких внутриличностных конфликтов как правило не бывает, у них как у Розенбаума в песне: “Лечить - так лечить! Любить - так любить! Гулять - так гулять! Стрелять - так стрелять!”. Но и в негативные состояния человекоподобные демоны, способные на высшую нервную деятельность, тоже впадают целиком и полностью, так, что хрен достанешь. Именно это с Мэн Тинфэном и случилось. Дальше он по сути не жил, а искал смерти, но беда была в том, что в своём самосовершеностовании он дошёл до стадии практически бессмертия и даже самоубиться не мог, фантастическая регенерация не позволяла. Самые сильные из демонических тварей, на которых он нападал, надеясь на гибель в бою, сбегали от него в ужасе, чувствуя убойную ауру отчаяния и безумия. От него вообще все бежали, потому что периодически светлая Ци на него снова накатывала и горе было тем, кто оказывался рядом.

Отчаявшись найти погибель в мире Яо, Мэн Тинфэн отправился за тем же самым в человеческий мир, разумно предполагая, что демона, разбушевавшегося на их территории, господа праведные заклинатели уж точно упокоят. Прибыл он сразу в Столицу, чтобы концентрация заклинателей была максимальной, и поначалу решил пройтись по городу, пряча свою демоническую ауру. Шляясь туда-сюда по самым респектабельным улицам, он заметил, как сильные и могущественные заклинатели в окружении своих приспешников один за другим заходят в большой богатый дом, практически дворец. Как мало знакомый с реалиями человеческого мира полудемон понял, что заклинатели ему повстречались самые сильные и могущественные? Очень просто, потому что они открыто демонстрировали свою власть и богатство. В мире Яо на такое решались только самые сильные из демонов, ведь всегда найдутся те, кто захотят власть оспорить, а богатство отобрать, причём самым примитивным способом — силовым, так что любой из демонических князьков и царьков являлся умелым воином, прошедшим сотни, а то и тысячи поединков и битв. Мэн Тинфэну и в голову не приходило, что в человеческом мире всё могло быть иначе, поэтому он внаглую попёрся туда, куда стремился весь “цвет” заклинательского мира, предполагая, что попадёт на какой-нибудь совет великих кланов, раскроет там свою демоническую природу и покончит с этой беспросветной мглой, в которую превратилась его жизнь.

Как нетрудно догадаться, наивный полудемон в своих оценках ошибся и вместо серьёзного заклинательского собрания угодил в Павильон Небесных Дев на концерт художественной самодеятельности перед очередным Аукционом и там встретил Главную Героиню. Сан со своим волшебным гуцинем была гвоздём программы, и надо отдать ей должное, она действительно старалась и в каждое своё выступление вкладывала душу, хотя и знала, что играет для негодяев и развратников, но её великолепная натура не позволяла ей хоть что-то делать плохо. В этот раз она играла мелодию, в которой выразила бессмертную и непоколебимую надежду на лучшее. И сила её исполнения