километрах от Тбилиси в канаве валялись с простреленными головами. Это два бойца из одной из ближайших частей, оба армяне, кстати. Пехота, как с ПЗРК справились — это вообще отдельный вопрос.

— То есть ещё не всех агентов выловили, — новый глава КГБ поморщился и кивнул. Учитывая количество постов и патрулей, явно утилизацией исполнителей кто-то с корочками занимался. — Откуда «стингер»?

— Связались с американцами. Те по номеру пробили, говорят, что данная единица официально была использована во время иракской войны. Вроде как пустой тубус даже был оприходован и уничтожен по правилам, — генерал скептически цыкнул зубом, — но проверить мы это никак не можем, конечно.

Председатель КГБ, конечно, знать этого не мог, но я уже «по своему каналу» тоже провентилировал этот вопрос. И «Стингер» действительно был краденый и заныканный где-то на Ближнем Востоке. Более того, по мнению американских разведчиков, за данной провокацией могли торчать уши островитян, которые осуществили всё на «земле» руками саудитов. Ну а те, понятное дело, имели для такого железобетонный мотив. Опять же, не скажу, что я янкесам верил на сто процентов, они соврут — возьмут недорого, но будем честны: операцию такого уровня могли провернуть только очень ограниченное количество разведок в мире. Если мы предположим, что внешний след тут всё же есть, то кто это может быть? Лондон, Вашингтон, кто ещё? Евреи, французы, немцы? Уже сомнительно как-то. Так что при всём своем богатстве, выбор на самом деле не так велик.

— Сосредоточьтесь на британской линии. Считайте это интуицией, но есть у меня ощущение, что без Лондона тут не обошлось, — я бросил растерянный взгляд на недоеденный «Сникерс», который в Союзе продавался под названием «Старт». Вот вроде всё то же самое, а почему-то ощущение, что батончик менее вкусным получился. То ли у меня глюки уже, то руки наших улучшаторов-рационализаторов добрались и до этой сладости. Казалось бы — ну сделай точно так же, зачем менять то, что и так работает, но ведь нет… Я встряхнул головой и дал кивнул генералу: — на этом всё. Можете быть свободным. Если появятся новости, ставить меня в курс дела в любое время дня и ночи.

— Есть ставить в курс дела в любое время дня и ночи, — по-военному ответил председатель КГБ и направился к выходу из кабинета.

— Да, ещё одно, — уже в дверях я окликнул Прилукова. — Тот мужик, который в Кутаиси подрывников пристрелил, что с ним?

— Хм… ничего, товарищ генеральный секретарь, — генерал явно не был готов к такому вопросу.

— А почему? Он, блядь, за вас вашу работу сделал, причём два раза. Второй раз — мне жизнь спас, считай. Представьте его Герою по своей линии. Сделаем из данной ситуации инфоповод положительный. Нам последнее время таких не хватает…

Председатель КГБ ушёл, а я взял со стола подготовленные мне в спешном порядке «проскрипционные списки». Проблема тут была в том, что никакой внятной оппозиционной организации со структурой и лидерами не просматривалось, не было её вовсе, если быть честным. Просто целый пласт партийцев на словах поддерживающий курс, заданный Политбюро и мной лично, на практике от него был не в восторге. Не происходило никаких «тайных встреч», не обсуждались там зловещие планы, не составлялось заговоров. Но если бы завтра один не в меру деятельный генсек был бы исключён из уравнения, то с большой долей вероятности на ближайшем Съезде КПСС, который, кстати, должен был состояться в начале 1991 года, то есть уже совсем скоро, через полгода, мог произойти тихий переворот снизу. И далеко не факт, что у того же Лигачёва, который потенциально мог бы претендовать на место генсека в случае моей смерти, хватило бы авторитета и партийного веса, чтобы это всё болото передавить своим аппаратным весом.

И вот кого в таком случае нужно «убирать»? Всех? А работать кому? Вот мне принесли списки тех, кто успел «запачкаться» за последнее время. К кому были вопросы у Партийного и Народного контролей, по ком выявлены факты, что родственники живут подозрительно хорошо, или сам «порочит облик», или просто где-то кому-то что-то не то сказал. Ну или просто эффективность работы низкая, и не дотягивает район до плановых показателей. По каждому справка, характеристики, рекомендации… Вот только что толку? Убери этих — придут другие такие же, как будто можно найти чиновника, который бы радовался, что при сохранении ответственности за результат полномочия могут отдать бездушной машине. Разве для этого они по головам наверх лезли?

— Тут всё прогнило, всю систему менять нужно, — буркнул я, вспомнив старый мем про сантехника.

Впрочем, конечно, я несколько сгущал краски. Отдельно приятным моментом можно отметить, что, например, ублюдки использовали стингер, а не советскую Стрелу/Иглу. Значит, как минимум можно принять за аксиому, что армейцы в данном заговоре не участвовали, иначе бы не пришлось городить огород с контрабандой оружия через границу. Поди со своего склада достать ПЗРК было бы куда легче.

— Михаил Сергеевич, — голосом помощника ожила коробка селектора на столе. — К вам Владимир Вольфович. На четырнадцать часов назначено.

Я глянул на часы, минутная стрелка уже почти подобралась к вертикальному положению. Вздохнул — опять нормально пообедать не успею.

— Пускай. И сделай ещё чаю. — Через пару секунд на пороге кабинета появился Жириновский. За прошедшие годы не случившийся глава российских либеральных демократов немного заматерел, освоился во властных коридорах и потихоньку начал осваивать ту роль, которую я ему уготовил. Ну, ладно. Не я — сама судьба, против неё, как известно, хрен попрёшь. — Добрый день, товарищ Горбачёв.

— Присаживайтесь. Чаю? Кофе?

— Да, кофе выпью с удовольствием, — Жирик как заместитель председателя Верховного совета по должности был назначен главой Народного Контроля.

И это оказалось попадание в десятку. Может быть, какой-то тихий администратор на данной должности был бы объективно эффективнее, но вот в плане эффектности… Тут с нашим Владимиром Вольфовичем тягаться не мог совершенно точно никто. Народный контроль за последний год стал самой «медийной спецслужбой» в Союзе. Они проводили рейды против взяточников, ловили на камеры нечистых на руку директоров магазинов, по инициативе Жириновского на первом канале была запущена телепрограмма, где прямо в эфире разбирались жалобы простых людей на всякую несправедливость на местах. Естественно, рейтинги у такого шоу — особенно там, где вполне реальных бюрократов брали за задницы и потом вместе с милицией у них ещё обыски дома проводили, изымая всяческие ценности