— Мяу! — громко обозначился Чао.

— А Чао будет колбасу, — расшифровала я претензию мохнатого.

— Будет ему колбаса, — мама пребывала в удивительно жизнерадостном настроении.

— Как прошла ночевка? — с подозрением спросила я. Все-таки мама и сельская жизнь — вещи несовместимые.

— Прекрасно! Свежий воздух! Спала как младенец. Давно так не высыпалась. А козлик Жорик — просто чудо! Утром — свежее козье молоко. С ним такой великолепный кофе получился, какой в центре столицы не сыщешь.

Я удивленно глянула на маму.

— Мама, у Жорика не может быть молока, он — козел.

Матушка посмотрела на меня с выражением легкого сочувствия, как на ребенка, который не смог собрать пирамидку из трех деталей.

— Ну конечно, не может. — Спокойно согласилась она. — У Жорика в доме напротив живет невеста, он к ней с утра сбежал. Вилли и Милли его оттуда вытаскивали, заодно и молока принесли.

— Ах, ну раз так… — понятливо кивнула я.

— Именно так, — закивала мама. — Молочко, творог. Все свежайшее, домашнее. Как же хорошо! Какой чудесный город. Не понимаю, чего ты не хотела сюда ехать…

Я тяжело вздохнула, но не стала напоминать, что она и вовсе перестала со мной разговаривать, узнав о моей стажировке.

— У меня появились кое-какие новые идеи, — вместо этого сказала я, нарезая Чао колбасу.

— И у меня! Но ты первая!

Я поделилась мыслями про кузнеца.

— Мне нравится, — закивала мама, снимая с плиты кофе. — Из этого может выйти толк.

— А что у тебя за мысли?

— Ну, во-первых, я уговорила Милли и Вилли участвовать в конкурсе выпечки. Они еще каких-то своих подружек привлечь хотят. — Мама разлила кофе и кивнула подбородком на подоконник. Только сейчас я заметила там сложенный лист с цветочным завитком в углу. — Это письмо для пекаря. Отправь его в столицу. Там я перечислила все рецепты, какие меня интересуют.

— Отправлю, — кивнула я. — А что, во-вторых?

— А, во-вторых, я уговорила близняшек поучаствовать в развлечениях.

— И что они будут делать? — искренне удивилась я, прикидывая, что еще умеют старушки, кроме готовки.

Мама поставила передо мной чашку с кофе и добавила туда козьего молока, выдерживая драматическую паузу.

— Фокусы, — наконец выдохнула она с горящими глазами.

— Фокусы? — озадаченно переспросила я, сразу представляя, как Вилли и Милли спорят, кто будет тащить из шляпы кролика.

— Мы уже придумали номер! Представь: одна из них заходит в дверь сбоку сцены и появляется… с другой стороны площади. Магия без магии… Никто не поймет, что это разные люди! Их же не отличить!

— Это правда, — согласилась я.

— А еще Милли придумала выступление с Жориком, — продолжила мама с энтузиазмом.

— Боюсь даже спрашивать, — пробормотала я, принюхиваясь к специфическому аромату козьего молока, исходящего из моей кружки. Сделала первый глоток. Оказалось действительно вкусно. Хоть я и предпочитала черный.

— Будет зрелищно! На сцене перед ним разложат ряд овощей и фруктов — морковь, яблоки, капусту.  Кто-то из зрителей будет выкрикивать название, например, «груша». Жорик должен найти ее и съесть!

— Ты думаешь, он справится с таким интеллектуальным вызовом?

— Жорик — умнейший козел! Он понимает больше, чем ты думаешь!

Я с сомнением нахмурилась. Перед глазами тут же всплыло воспоминание: Жорик, стоящий в болоте, мокрый, с пучком водорослей на рогах и абсолютно отсутствующим выражением в глазах.

— Ну… если вы в него так верите, — осторожно протянула я, — пусть попробует.

— Милли говорит, он отлично различает все овощи. Иногда может спутать тыкву с морковью. Поэтому придется обойтись без тыквы.

Я усмехнулась.

— Что ж без тыквы, так без тыквы.

Духовка тем временем издала задорный «дзынь», и мама тут же склонилась к ней.

— О! Вот и запеканка готова! — Бодро провозгласила она, вынимая из духовки румяное чудо.

Словно почувствовав аромат, на кухне появился Жорж.

— Доброе утро, — поздоровался он.

При его виде мое сердце болезненно сжалось. Жорж совсем не походил на человека, у которого утро было «добрым». Под его уставшими глазами залегли глубокие тени.

Хотелось спросить, что случилось. Бессонница? Или очередной неожиданный приступ, который заставил его посреди ночи нестись на болото?

Но задавать подобные вопросы при маме я не стала. Ей подобное знать было ни к чему.

Помимо, желания спросить, появилось еще одно. Странное, непонятное желание дотронуться до Жоржа. Просто коснуться его руки, сжать его пальцы в своей ладони и прошептать, что все будет хорошо. Мы найдем того, кто совершает ритуал. Болото снова успокоится, а вместе с тем уйдут и участившиеся приступы.

Это было больше, чем жалость. Больше, чем сочувствие.

Внутри меня что-то дрожало, словно вибрировала натянутая струна. Жорж не должен быть в этом один. Он должен знать, что рядом есть люди, которые готовы ему помочь.

— Ева? Все в порядке? — Только сейчас я заметила, что надо мной стоит мама, протягивая мне тарелку с куском запеканки.

— Да… Просто задумалась… О конкурсе. — Я выдавила улыбку.

Чашка свежесваренного кофе сотворила с Жоржем настоящие чудеса. В глазах заискрился привычный огонек, и он даже начал шутить, слушая наши с мамой разговоры о конкурсе.

— Я даже не ожидал, что столько горожан вызовутся участвовать, — признался он с легким удивлением.

— Я так рада этому, — ответила я, отставляя пустую тарелку. — Надеюсь, и кузнец не подведет. Прямо сейчас пойду к нему.

— А я к плотнику, чтобы договориться по поводу помоста.

Мне стало неожиданно приятно, что Жорж не забыл о моей просьбе.

— Я останусь в кабинете, — решила мама, — думаю, сегодня сюда придут еще желающие поучаствовать. Заодно начну рисовать плакаты: «Добро пожаловать в Прислонь».

На этой ноте мы закончили с завтраком и разошлись каждый по своим делам.

20

Я ненадолго замялась на перекрестке, колеблясь, куда направиться: к дому кузнеца или сразу в кузницу. Подумав, решила, что он уже взялся за работу, и выбрала второй вариант. И не ошиблась.

Чем ближе я