выделив небольшой, но довольно уютный флигель в саду, но и занялась обучением способного мальчика. Он быстро выучился письму, к счёту же у него обнаружился настоящий талант. И всё складывалось прекрасно, пока не случились одно несчастье за другим. Сперва умерла мама Майлза, а затем, когда ему только-только стукнуло семнадцать, и его покровительница. Так и осталось нераскрытым, своей ли смертью или же ей помогли.

Наследники миссис Пибоди, разумеется, не стали терпеть в своих новых владениях какого-то приживала. Зачем им лишний рот? Вот Майлза и выставили, отобрав всё, что дала ему миссис Пибоди. Только знания у него никто не мог забрать. Именно они и позволили ему не умереть с голоду и постепенно завоевать репутацию превосходного счетовода. Так к своим двадцати пяти он обзавёлся рядом рекомендательных писем, которые и помогли ему сперва устроиться к Дарвудам, а уже оттуда его и перенаправили в Эррингтон-парк, где он и занял недавно освободившееся место секретаря. Предшественник Майлза наворотил таких дел, что у него волосы дыбом вставали. И если бы не приданое мисс Розамунд Дарвуд, ушёл бы Эррингтон-парк с молотка, да ещё бы и все остальные владения с собой прихватил.

Майлзу здесь нравилось. По-настоящему нравилось. И чтобы защитить себя и своё нынешнее положение, кое-что нужно было совершить. Не сказать, что он долго сопротивлялся или его грызли муки совести. С чего бы это? Из-за того, что он о себе заботится? А кто, если не он?

Первая попытка провалилась – балдахин хоть и упал, но Её Светлость осталась жива. Сразу же предпринимать новые действия было бы ошибкой, поэтому Майлз затаился и ждал, когда подвернётся новый удобный случай.

Нужно было только придумать хороший план. И тот Майлзу и правда удался! Всё шло прекрасно, без сучка без задоринки! И надо же было треклятому Ирвину Уолтерсу вернуться! И зачем? Что он забыл? Те мысли пронеслись в голове Майлза, когда он увидел Ирвина в оранжерее поздно ночью. Если бы тот заговорил, то непременно граф и графиня его бы услышали, и всё сорвалось бы, а те как раз подходили – можно было уловить их голоса. Думать приходилось быстро. Майлз схватил первое, что попалось под руку – этим оказался толстый черенок, к которому наверняка подвязывали цветы, – вырвал его из земли, и что было духу ударил смотрителя по затылку. Раздался неприятный чвякающий звук, и Ирвин растянулся на земле.

Оттаскивать его времени не было, вот уже и дверь открывалась. Майлз спрятался, он почти не дышал. Дунуть в лицо обоим усыпляющий порошок – пришлось за него целое состояние отдать, – а затем перерезать горло графине. У графа же должно было отшибить память. Конечно же Майлз уже испытал порошок – он же не дурак!

Занятые друг другом супруги ни на что вокруг не обращали внимания. Идеально! И вдруг раздался крик. Мэри Везер обнаружила мёртвого Ирвина.

Опасаясь за себя, Майлз сумел незаметно покинуть оранжерею. Благо все смотрели на труп, так что, можно сказать, секретарю Его Светлости сказочно повезло. Он избавился от черенка, а затем вместе с остальными вернулся, чтобы делать вид, как сильно он поражён. Увы, но и эта попытка провалилась.

А Мэри Везер… Она догадалась, что это он. Пришла к нему. Грозилась всё Её Светлости рассказать. Глупышка… Они ведь были в одной лодке. Избавиться от неё оказалось совсем легко – всю работу за него сделало её проклятие. Ему только и оставалось, что запереть её в ящике и припрятать на несколько дней. Сначала Майлз её оглушил и несколько часов она провела без еды. А когда пришла в себя, то даже пискнуть не могла – голод забрал все её силы. Будь леди Эррингтон хотя бы в соседней комнате, ничего бы у Майлза не вышло – Мэри могла как пиявка высасывать жизненные соки из своей госпожи.

Но у него всё получилось. Никто не догадался и не догадается.

А третья попытка не заставит себя ждать.

Как и просила миссис Гастингс, доев, Майлз положил грязную тарелку в лохань с водой, погасил свечи, запер кухню на крючок и неторопливо направился к себе.

Глава 35

Пастор Сэмюель Арчер прибыл в Эррингтон-парк утром, выдержав положенное время, чтобы леди и лорд Эррингтон успели позавтракать. Хоть Её Светлости и кусок в горло не лез, она всё же заставила себя доесть кашу и кое-как осилила варёное яйцо. Глядя на жену, и Его Светлость едва притронулся к еде.

Затем они вышли поприветствовать викария, чтобы вместе с ним отправиться в погреб. Пастор Арчер мало чем походил на тех, кого Розамунд встречала раньше, взять хотя бы его более чем почтенный возраст. Священнослужитель и сам, казалось бы стоял одной ногой в могиле, но при этом достаточно бодро передвигался, многие молодые позавидовали бы. Глаза его по-прежнему выражали живое любопытство, не было в них той усталости, что присуща старикам.

– Доброе утро, милорд, миледи.

– Сэм, – тепло поприветствовал его граф, и тот не высказал никакого неудовольствия, когда к нему так обратились. – Спасибо, что согласились прийти.

– Милорд, разве я мог поступить иначе? Миледи, вы очень бледны! Вам дурно?

Розамунд покачала головой и изобразила на лице улыбку.

– Я в порядке, отец Сэмюель. Благодарю вас.

– Что ж, тогда не будем терять времени, ведите меня.

С удивлением Розамунд отметила, что во второй раз спускаться в погреб ей было намного легче. И даже пугающий вид мёртвой Мэри не вызывал у неё такого ужаса и отторжения, как вчера.

– Вот так дела... – протянул викарий. – Никогда такого не видел...

– Доктор Эндрюс то же самое сказал, – подал голос Майкл. Уж неизвестно почему, но доктора он называл только так. – А ещё сказал, что это какая-то чертовщина, что разобраться можете помочь только вы.

– Да?.. – снова протянул пастор Сэмюель. – Ох уж этот... – Он прокашлялся, чтобы нечаянно не выругаться. – Не думаю, что здесь по моей части, что бы вам ни сказал, кхм, доктор, кхм, Эндрюс. Проглядел какую-то болезнь, а теперь на чертовщину сваливает. Ладно, дайте мне немного времени. И если вам несложно, выйдите, пожалуйста. И будьте любезны, не входите, пока я вас не позову или сам не выйду.

– Конечно, Сэм! Пойдём, дорогая.

Граф увёл жену, а викарий взял одну из свечей, оставленных здесь для него, и приступил к осмотру. Он знал, что увидит, и только вздохнул, напомнив