Трёхэтажное здание с облупившимся фасадом, на котором висела вывеска – орёл, сжимающий в когтях пивную кружку. Окна первого этажа были темны, только над входом горел газовый фонарь.

Перейра толкнул тяжёлую дубовую дверь и вошёл. За высокой конторкой, облокотившись на стойку, дремал пожилой портье с пышными седыми усами. При звуке шагов он встрепенулся, захлопал глазами и уставился на гостя.

– Добрый вечер, – произнёс Перейра с лёгким чешским акцентом, смягчая немецкие окончания. – У вас должен быть номер на имя Ковача. Эмиль Ковач, из Праги.

Портье зашелестел страницами регистрационной книги, водя по строчкам жёлтым от табака пальцем. Нашёл, кивнул.

– Да, господин Ковач. Номер двенадцать, второй этаж, окна на площадь. Телеграфировали из Праги, всё готово. Надолго к нам?

– Дня три, может, четыре. Как пойдут дела, – Перейра достал из внутреннего кармана бумажник, выложил несколько купюр. – Я здесь по коммерческим вопросам. Надо заключить контракт на поставку пива с местным пивоваренным заводом.

Портье оживился, усы его дрогнули в улыбке, обнажив жёлтые прокуренные зубы.

– А, пиво! Это дело хорошее. Наш завод, «Ауссигер брой», пиво варит отличное. Скажу вам без ложной скромности, не хуже пражского. Вот, распишитесь здесь. Номер двенадцать. Завтрак с семи до девяти, внизу, в общем зале. Ужин уже не подаём, уж извините, поздно.

– Ничего страшного, – Перейра расписался в книге размашистым, небрежным почерком, взял тяжёлый, латунный ключ с деревянной грушей брелка.

– Если что понадобится, звоните, – добавил портье и снова облокотился на стойку.

Перейра кивнул и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Коридор был узким, устланным вытертой ковровой дорожкой. Газовые рожки на стенах давали тусклый жёлтый свет. Он нашёл дверь с латунной цифрой «12», отпер, вошёл и закрылся изнутри.

Номер был скромным, но чистым. Железная кровать с никелированными шарами на спинках, застеленная серым байковым одеялом. Платяной шкаф, умывальник с кувшином воды, письменный стол у окна. На столе – керосиновая лампа, пепельница и потрёпанный номер местной газеты двухдневной давности. Он задёрнул плотные шторы, зажёг лампу.

Чемодан разбирать он не стал. Только достал из него небольшой кожаный несессер, поставил на умывальник, и сел на край кровати. За окном было тихо. Он сидел минут тридцать, прислушиваясь к тишине, потом разделся, потушил лампу и лёг в постель. Сон пришёл быстро. Глубокий, без сновидений, сон человека, который точно знает, что будет делать завтра.

***

До обеда Перейра успел провернуть ровно столько, чтобы легенда обросла мясом. Визит к управляющему «Городской пивоварни Ауссига» занял час. Управляющий, тучный немец с багровыми прожилками на щеках, рассмотрев письмо от оптовой пражской сети, устроил экскурсию по бродильному цеху, показал подвалы с дубовыми бочками. Перейра задавал правильные вопросы – объёмы варки, сроки поставок, условия хранения. Кивал, записывал что-то в блокнот.

После пивоварни он направился на северо-западную окраину, к товарной станции Ауссиг-Северная. Путь занял примерно двадцать минут пешком по мощённым булыжником улицам. Товарная станция располагалась в том месте, где множество параллельных железнодорожных веток подходили к реке. Они тянулись с запада между холмов, и шли почти вплотную к заводской территории. Собственно, станция и завод делили между собой одну транспортную артерию – пути раздваивались, честь веток уходила к воротам «Ауссигер-ферайн», другая вела к пакгаузам и дальше, к речным причалам.

Здание управления станции было двухэтажным, с облупившейся жёлтой штукатуркой и вывеской над входом «Управление станции Ауссиг-Северная Императорско-королевских государственных железных дорог». Перейра толкнул тяжёлую дверь и вошёл.

Узкий коридор, крашенные масляной краской стены, деревянная лестница на второй этаж. Он поднялся, нашёл нужную дверь с медной табличкой «Генрих Фогель, Начальник станции», постучал и, услышав короткое «Да», вошёл.

Фогель сидел за широким столом, заваленным путевыми листами и накладными. Сухой, жилистый, с аккуратным седым ёжиком волос и стальным пенсне на переносице. Рукава сорочки были закатаны до локтей, на спинке стула висел форменный китель.

– Слушаю вас, – сказал он, не отрывая глаз от бумаг.

– Эмиль Ковач, коммерсант из Праги, – представился Перейра, подходя к столу. – Я занимаюсь оптовыми поставками пива. Подыскиваю местные сорта и складские площади для перевалки. Ваша станция подошла бы мне как нельзя лучше.

Фогель отложил перо, снял пенсне и посмотрел на посетителя. Взгляд у него был цепкий, оценивающий.

– Говорите пиво?

– Именно. «Шёнпризенер урброй», «Бржезняк» – отличные сорта, думаю, на них будет хороший спрос. Потом, у вас тут река, железная дорога, это очень удобно Я хотел бы знать, на каких условиях у вас можно арендовать пакгауз.

Начальник пожал плечами.

– Условия аренды – это вам надо обращаться в дирекцию, в Вену. Я только распоряжаюсь складами и слежу за порядком. Показать могу, если надо.

– Мне и хотелось бы посмотреть для начала. Оценить состояние помещений, площадь, удобство подъезда.

Фогель кивнул, но продолжал смотреть выжидающе. Перейра понял этот взгляд. Начальник станции человек занятой, у него десяток составов в сутки, вечная нехватка людей и вагонов, а тут какой-то приезжий с разговорами про пиво. Чтобы он оторвался от дел и выделил человека для сопровождения, нужен жест. Перейра знал что Фогель – заядлый курильщик, любит сигары. Он достал из внутреннего картонную пачку-пенал и положил на стол.

– Гаванские сигары для вас, господин Фогель. Недурные, скажу без ложной скромности. Примите в знак уважения за беспокойство, которое я вам доставляю.

Фогель раскрыл пенал. Внутри лежали четыре сигары. Начальник станции понюхал одну, одобрительно хмыкнул и убрал пачку в ящик стола.

– Франц вам всё покажет, – сказал он уже другим тоном. – Это мой помощник, парень толковый. На путях без него не ходите, под составы не лезьте. Третий пакгауз сейчас почти пустой.

– Спасибо большое, это меня вполне устроит.

Фогель поднялся, подошёл к двери и крикнул в коридор:

– Франц! Иди сюда. Проводи господина Ковача до пакгаузов. Покажи ему третий, он сейчас свободен.

Через минуту в кабинет вошёл молодой парень в форменной тужурке и фуражке, сдвинутой на затылок. Перейра попрощался с Фогелем и вышел вслед за Францем на улицу.

Они обогнули здание управления и подошли к шлагбауму. Будка дежурного, полосатый брус, за ним начинались пути и пакгаузы. Франц кивнул дежурному, тот поднял шлагбаум, и они вошли на территорию станции.

Франц шагал впереди, ловко перепрыгивая рельсы, и на ходу что-то рассказывал. Про то, сколько вагонов проходит через станцию в сутки, про трудности с углём, про новый паровоз, который недавно пригнали из Вены. Ковач слушал вполуха, кивал, изредка вставлял дежурные