Он молчал. Я смотрела на его профиль, освещенный светом из окна.

— Я рисовал его каждую ночь, — сказал он наконец. — В разных вариантах. Менялись детали, но дом всегда был один. Наш.

— Ты верил, что мы будем вместе?

— Я надеялся, — сказал он. — Это не одно и то же.

— А теперь?

— Теперь я знаю.

Я взяла его за руку, прижалась к его плечу.

— Знаешь, я думала, что этот дом будет для меня местом боли, — сказала я. — Местом, куда я никогда не смогу вернуться. Но теперь я понимаю, что это не так. Это просто дом. В котором живет женщина, которая меня любит. В котором ты вырос. В котором мы можем быть вместе.

— Ты хочешь сюда возвращаться?

— Хочу, — сказала я. — Не часто. Но иногда. Когда будет тепло. Посидим в саду, который мы посадим вместе. Выпьем чай с мамиными пирогами. Посмотрим старые фотографии. Создадим новые воспоминания.

— Какие?

— Не знаю, — я улыбнулась. — Но они будут. Наши. Не его.

Алексей обнял меня. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его сердце, которое билось ровно и спокойно. Мы стояли на крыльце дома, в котором когда-то мне было больно, и я чувствовала, как боль уходит. Не сразу, не полностью, но уходит. И на ее месте появляется что-то новое. Надежда. Примирение. Любовь.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что привел меня сюда. За то, что был рядом. За то, что не дал мне убежать.

— Ты и не убегала, — сказал он. — Ты просто ждала, когда будет безопасно вернуться.

— А теперь безопасно?

— Теперь да. Потому что я с тобой.

Я закрыла глаза. Ветер приносил запах весны, звезды светили ярко, и где-то в доме тихо играло радио — Анна Петровна, наверное, не могла уснуть и слушала старые песни. Я чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто наши отношения. Частью семьи. Частью дома. Частью истории, которую мы переписывали.

Не стирая прошлого — оно было, и оно сделало нас теми, кто мы есть. Но добавляя новое. Наше. Светлое. Надежное.

— Пойдем в дом, — сказал Алексей. — Холодно.

— Еще немного, — сказала я. — Я хочу запомнить этот момент. Звезды. Твои руки. Запах весны.

— Я запомню, — сказал он. — Я запомню навсегда.

Мы стояли на крыльце, прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как прошлое отпускает. Не с грохотом, не с болью — тихо, как тает снег весной. И на его месте появляется что-то новое. Будущее. Наше. Общее.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю, — сказал он. — Я тоже тебя люблю.

Мы поцеловались. И в этом поцелуе было все: прощение, надежда, обещание. Обещание, что мы будем строить. Не на руинах прошлого — на новой земле. Нашу историю. Наш дом. Нашу любовь.

В доме погас свет. Анна Петровна, наверное, уснула. Только радио продолжало тихо играть старую песню о любви. Мы стояли на крыльце, и мне казалось, что время остановилось. Что этот момент будет длиться вечно.

— Пойдем, — сказал Алексей. — Завтра будет новый день. И мы начнем его вместе.

— Вместе, — повторила я.

Мы вошли в дом. Я в последний раз оглянулась на сад, на звезды, на крыльцо, где когда-то стояла с бокалом вина и думала, что моя жизнь кончена. Теперь я знала: она только начиналась.

Глава 13

О фестивале я узнала от Кати. Она ворвалась в мастерскую с криком: «Роза, ты обязана участвовать!», размахивая яркой листовкой, на которой было написано: «Весенний фестиваль флористов. Главный приз — грант на развитие мастерской».

— Это же твой шанс, — говорила Катя, расхаживая по мастерской и чуть не сбивая стеллажи. — Ты сможешь сделать ремонт, купить оборудование, нанять помощницу. Ты же мечтала расширяться.

— Я не участвую в конкурсах, — сказала я. — Я просто делаю букеты.

— Ты делаешь не просто букеты. Ты создаешь искусство. И пора об этом заявить.

Я смотрела на листовку. Весенний фестиваль проходил в городе третий год, и я знала о нем, но никогда не думала участвовать. Во-первых, я была новенькой, никому не известной флористкой без портфолио и регалий. Во-вторых, я боялась. Боялась, что мои работы не оценят. Боялась, что я недостаточно хороша. Боялась, что прошлое, которое я оставила в другом городе, догонит меня здесь, на виду у всех.

— Я подумаю, — сказала я, чтобы отвязаться.

— Нет, — Катя была непреклонна. — Ты не подумаешь. Ты сделаешь. Я уже подала заявку.

— Что?!

— Я подала заявку. Заполнила анкету, приложила фотографии твоих работ, оплатила взнос. Ты участвуешь.

Я смотрела на нее, открыв рот. Катя улыбалась своей самой нахальной улыбкой.

— Ты не могла спросить?

— Ты бы отказалась.

— Правильно!

— Вот поэтому я и не спросила. — Она подошла, обняла меня. — Роза, ты талантлива. Ты создаешь красоту из того, что другие выбрасывают. Ты заслуживаешь, чтобы о тебе узнали. И фестиваль — это твой шанс. Не упускай его.

Я вздохнула. Спорить с Катей было бесполезно — я знала это по опыту.

— Хорошо, — сказала я. — Но если я провалюсь, это будет на твоей совести.

— Не провалишься, — сказала Катя. — Я в тебя верю.

Я рассказала Алексею в тот же вечер. Мы сидели на его кухне, он готовил ужин — научился этому за месяц, пока мы были вместе, и теперь каждый раз удивлял меня новыми блюдами. Сегодня была паста с морепродуктами, и на кухне пахло чесноком, базиликом и чем-то еще, что я не могла определить, но что заставляло мой желудок урчать от нетерпения.

— Катя записала меня на фестиваль, — сказала я, наблюдая, как он помешивает соус.

Он повернулся, поднял бровь.

— На весенний фестиваль флористов?

— Ты знаешь о нем?

— Весь город знает. Это главное событие весны. — Он выключил плиту, поставил кастрюлю в сторону. — Это же здорово. Ты давно хотела участвовать.

— Я не хотела.

— Хотела, — он подошел, сел напротив. — Я видел, как ты смотрела на афиши в прошлом году. Как останавливалась у стенда с информацией. Как изучала работы победителей.

— Ты следил за мной?

— Я наблюдал, — поправил он. — С безопасного расстояния.

Я вздохнула. Он знал меня лучше, чем я сама.

— Я боюсь, — призналась я.

— Чего?

— Всего. Что моя работа не понравится. Что я не справлюсь. Что я опозорюсь перед всем городом. Что…

— Что ты недостаточно хороша, — закончил он. — Я знаю. Ты всегда так думаешь. Но это не правда.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видел твои работы. Ты создаешь не просто букеты. Ты создаешь истории. Каждая твоя композиция — это что-то личное, настоящее. Люди это чувствуют. И