— За меня, — поправила я.

— За нас, — сказал он. — Это наша победа.

Он ушел. Я осталась одна перед своей композицией. Зал постепенно заполнялся — другие участники устанавливали свои работы, зрители бродили между рядами, жюри в строгих костюмах делало пометки в блокнотах. Я смотрела на свою работу и видела в ней не просто цветы. Я видела свою историю. Зиму, которая длилась слишком долго. Весну, которая пришла неожиданно. Свет, который пробился сквозь тьму.

Конкурс длился несколько часов. Жюри ходило между работами, оценивало, совещалось. Я стояла у своей композиции, отвечала на вопросы зрителей, улыбалась, хотя внутри все дрожало. Я видела Алексея в первом ряду — он смотрел на меня, и в его взгляде было столько веры, что я чувствовала себя сильнее.

Когда объявили короткий список финалистов, я услышала свое имя. Сердце забилось где-то в горле. Я вышла на сцену вместе с другими участниками, и мы стояли, держась за руки, ожидая решения жюри.

— Первое место, — сказала ведущая, — присуждается Розе Ветровой за композицию «Весна после зимы».

Я не поверила. Я смотрела на ведущую, на жюри, на зал, который аплодировал, и не могла пошевелиться. Потом я увидела Алексея — он вскочил с места, хлопал, кричал что-то, что я не слышала за шумом аплодисментов. Катя рядом с ним махала руками, и я видела, что она плачет.

Я вышла вперед, взяла микрофон. Руки дрожали, голос не слушался.

— Я… я не готовила речи, — сказала я. В зале засмеялись. — Я не думала, что выиграю. Я вообще не хотела участвовать. Моя подруга записала меня без спроса.

Я посмотрела в зал, нашла Катю. Она улыбалась сквозь слезы.

— Спасибо ей, — сказала я. — Если бы не она, я бы не решилась.

Я перевела взгляд на Алексея. Он стоял в проходе, смотрел на меня, и я видела, как в его глазах отражается свет софитов.

— Я хочу поблагодарить человека, который был со мной все это время, — сказала я. — Человека, который искал меня целый год и нашел. Который ждал семь лет и не терял надежды. Который привез мне цветы, когда я не верила в себя. Который построил для меня эту конструкцию, потому что знал, что я не справлюсь одна. Который стал не просто моим возлюбленным, но и партнером. Другом. Семьей.

Я смотрела на Алексея, и слезы текли по моим щекам. Я не вытирала их.

— Эта победа — наша, — сказала я. — Без тебя у меня бы не получилось. Спасибо. За все.

В зале было тихо. Потом кто-то начал аплодировать, и аплодисменты подхватили все. Алексей стоял в проходе, смотрел на меня, и я видела, как по его щекам текут слезы. Он не сдерживался. Он плакал. Впервые за все время.

Я спустилась со сцены, подошла к нему. Он обнял меня, прижал к себе так крепко, что я чувствовала, как бьется его сердце.

— Я горжусь тобой, — сказал он. — Я так горжусь.

— Это наша победа, — сказала я. — Наша.

Мы стояли в центре зала, обнявшись, и люди аплодировали, и цветы вокруг нас пахли весной, и я чувствовала, как что-то во мне зацветает. Не только надежда — жизнь. Настоящая, полная, счастливая.

После церемонии мы сидели в маленьком кафе недалеко от выставочного центра. Катя, Алексей и я. Катя пила шампанское, хотя было только три часа дня, и рассказывала, как она волновалась, как боялась, что я проиграю, как рада, что не ошиблась.

— Я же говорила, — твердила она. — Я говорила, что ты гений. Ты не верила. А я знала.

— Ты всегда знаешь, — улыбнулась я.

— Всегда, — подтвердила она. — Особенно когда дело касается тебя.

Алексей сидел рядом, держал меня за руку под столом. Он был тихим, спокойным, но я чувствовала, как его пальцы иногда сжимаются, как будто он все еще не верит, что это случилось.

— Ты молчишь, — сказала я ему.

— Я смотрю на тебя, — сказал он. — И думаю о том, как ты красива. Как ты сияешь. Как я люблю тебя.

— Ты говорил это уже сто раз.

— Скажу сто первый, — он поднес мою руку к губам, поцеловал. — Я люблю тебя. Спасибо, что позволила мне быть рядом.

— Ты не просил разрешения, — улыбнулась я. — Ты просто был рядом. Всегда.

— И буду, — сказал он. — Всегда.

Катя смотрела на нас, и в ее глазах было что-то, что я не могла определить. Зависть? Нет, Катя не завидовала. Радость? Да. Настоящая, искренняя радость за подругу, которая наконец нашла свое счастье.

— Вы такие красивые, — сказала она. — Такие настоящие. Я рада за вас. Правда.

— Спасибо, Кать, — сказала я. — За все. За то, что записала меня на фестиваль. За то, что верила в меня. За то, что была рядом, когда я никого не хотела видеть.

— Не за что, — она пожала плечами, но я видела, как ее глаза стали влажными. — Ты моя подруга. Я не могла позволить тебе засохнуть.

— Не засохла, — улыбнулась я.

— Зацвела, — сказал Алексей. — Как весна.

Мы засмеялись. Солнце светило в окна кафе, на столе стояли цветы — те самые, которые я не могла купить неделю назад, а теперь они были повсюду. И я чувствовала, как что-то во мне распускается. Не только цветы — я сама. Как бутон, который ждал своего часа. Как сад, который пережил зиму. Как весна, которая наконец пришла.

Вечером мы вернулись в мастерскую. Я включила свет и замерла. Конструкция, которую построил Алексей, все еще стояла в центре, но без цветов она казалась пустой, грустной. Я подошла, провела рукой по металлическим прутьям.

— Жалко разбирать, — сказала я.

— Не надо разбирать, — сказал Алексей. — Это наша первая совместная работа. Пусть стоит.

— А где мы будем работать?

— Я придумаю, — он подошел, обнял меня со спины. — Я архитектор. Я всегда что-нибудь придумаю.

Я откинулась на его плечо, закрыла глаза. В мастерской пахло цветами — теми, что остались от фестиваля. Мимозой, пионами, сакурой. Запах весны, запах победы, запах новой жизни.

— Ты знаешь, — сказала я. — Я никогда не думала, что смогу так. Стоять здесь, в своей мастерской, с тобой, и чувствовать себя счастливой.

— А что ты чувствовала раньше?

— Пустоту, — сказала я. — Я заполняла ее цветами, работой, Катей. Но она всегда была. А теперь… теперь она ушла.

— Навсегда?

— Надеюсь, — я повернулась к нему. — Ты останешься?

— Всегда, — сказал он. — Я уже говорил.

— Скажи еще.

— Всегда, — он поцеловал меня. — Всегда. Всегда. Всегда.

Я смеялась, он целовал меня, и мы кружились по мастерской, среди цветов, которые еще не завяли, среди